Колыбель кристальных душ - Вомпёр Мадагаскарский

class="p1">- Блин, так не смешно же, - прохрипел ворчливо наемник, - придумают сложных шуток и сами ржут с них. А я вот не понял.

Получив третий болт в грудь, Сол повалился на землю. Рядом с ним упал и мертвый ежик Сашка. Зверек издал последний булькающий вдох.

Без дикого ежиного смеха наемники замолчали. Именно он заразил своим хохотом всех остальных. Не смеялись только Лотарь и рыжебородый наемник с арбалетом, глаз с которого кристальный маг не сводил. Судя по всему, у того был иммунитет к чарам. Действительно когда-то он был воином антимагического войска. Сейчас этот наемник скорее потешное чучело, чем человек. Опустившийся в дно бутылки воин из элитных войск. Даже богатые графы таких не имели. Если в этом мире подготовка и экипировка таких воинов была более дешевой, в чем Лотарь сомневался, то все равно стоила бы больших денег.

Один смелый парень с веснушками на лице подошел к телу Сола. Он пнул ежа. Тот кубарем покатился по пыли, не подавая никаких признаков жизни.

- Пойдем в таверну. – Лотарь спокойно сказал Конраду, - Сейчас уже совсем темно станет.

- Пойдем. От такого я даже жрать захотел.

- И пива, - хитро сощурился маг.

- И пи-ива, - Конрад сладостно зажмурился, потирая свое толстое брюхо.

Конраду принесли тушеную свинину. Он яростно принялся разрывать мясо. Свежий жир стекал по пальцам, капая на столешницу. Лотарь даже смог урвать кусок. Свинину он особо не любил. Ему по вкусу всегда нравилось более нежное мясо. Он бы предпочел оленину, но таких изысков в таверне не было. Вся дичь предназначалась столам аристократии. Таковой Лотарь не являлся. В данный момент Конрад ей тоже не был. Так что довольствоваться приходилось свининой. Лотарь наблюдал за аппетитом Конрада, понимая, что особых сожалений по поводу такой простой еды тот совсем не испытывает.

- А чего ты не колдовал? – Неожиданно спросил здоровяк.

- Нужно было? – Вопросительно поднял бровь Лотарь.

- Да он, вроде, опасный был. Мало ли бы что сотворил такого с людьми.

- Тебя начали волновать люди? Что-то те крестьяне своими мольбами о помощи не сильно заботили.

- Ну там разбойники какие-то были. А здесь…

- А здесь маг, - на лице Лотаря отразилась улыбка. – Ты об этом хотел сказать?

Конрад неопределенно пожал плечами. Он молча вернулся за поедание свинины. Подхватив в руку кружку с пивом, на лице у него появилось озарение.

- Так ты ту кружку магией бросил? – Удивленно спросил Конрад, - так вот почему стрелы его облетали, а кружка – нет. Из нее даже пиво не вылилось, пока летело.

Лотарь едва заметно улыбнулся уголками губ.

- Ну ты даешь. И как ты его не убил еще? Та тварь в лесу даже с дерева свалилась от твоего броска. А этот и шишку не получил.

От такого несильного броска руку кололо, а в плече при любом движении что-то болезненно щелкало. Будь он чуть сильнее, то уж точно без серьезной боли не обошлось бы. После той встречи с чудовищем организм не оправился до конца. Так еще и нагружать его новой магией не было особого желания.

- Это ж магия или не магия? – Почесал подбородок Конрад. - Вроде бы не заметил никто. И тот придурок пропустил.

Это действительно было магией. Вся суть сводилась в укреплении своих мышц и увеличении энергии замаха. Впрочем, заметить ее были способны особо чувствительные люди. Когда-то давно о ней рассказал один бродяга. Тот зарабатывал тем, что на ярмарках с одного удара убивал быков. Люди тщательно смотрели за магами. Но его никогда не могли уличить в этом. Секрет был в том, чтобы с помощью удара, самую малость усиленного магией, попасть куда-то в шею или затылок. Бык сваливался на землю. Люди тут же вскрывали его тело и просматривали на последствия магического влияния на организм. Секрет был в том, что после удара бык оставался жив и просто терял сознание. Умирало животное во время небрежного вскрытия. Эту историю маг считал выдумкой и пустым трепом. Вряд ли бы люди не заметили дыхание или биение сердца зверя, который просто утратил сознание. Но этому приему усиления мышц тот бродяга обучил своего слушателя. Тогда маг был молод и еще ни разу не перерождался. Как же это было давно. Если бы не хорошее заклинание, то тот эпизод бы навеки стерся из памяти.

- Тот пьянчуга и сам прекрасно справился, - пожал плечами Лотарь.

- Убил бы ты – тоже бы стал героем вечера, - покачал головой здоровяк.

Рыжебородый мужчина сидел в центре таверны. Вокруг него столпились люди, угощавшие его едой и выпивкой. Его стол ломился, а от толпы было не продохнуть. Но он с важным видом размахивал окорочком, рассказывая о своих молодых похождениях. Все настолько внимательно его слушали, что даже до столика с Лотарем и Конрадом доносились истории. Маг давно перестал вслушиваться, про себя окрестив их пьяным бредом и редкостной ахинеей.

- У меня нет такого таланта рассказывать истории, - пожал плечами Лотарь.

Перерожденный маг лукавил. При желании он мог красноречиво распинаться. Ему просто не нравилось лишнее внимание к своей персоне. Особенно по таким пустяковым поступкам, каким считал историю с магом и трупом ежа.

Конрад с утверждением мага спорить не стал. Именно такой образ и складывался в его голове от поездок с магом, который преимущественно молчал. О себе он почти ничего не рассказывал. Временами задавал такие странные вопросы, что Конрад терялся. Маг был сдержан и лицо у него всегда одинаковое. Иногда только улыбался, как его дед Барон Бизон, когда маленький Конрад спрашивал всякие глупости. Поэтому для рыцаря маг был крайне подозрителен. Наверное, его прошлое было темным. Да и зачем ему так сдался тот барон Рейтар? У него были какие-то колдунские дела к нему. Вокруг начинали происходить странные события. Начались они с момента встречи с тот, кто назвался Лотарем. Конрад не сомневался, что этот маг притягивает те странные события. Доверия особого к этому непонятному человеку не было, но Конрад радовался, что хоть ненадолго, но все-таки оказался кому-то нужен.

Задумчиво жевавший свинину здоровяк грустно улыбнулся. Он с тоской глянул на навершие меча своего деда.

Лотаря занимали слова Конрада о том, что завтра будет та самая опасная часть пути. Именно из-за нее и можно было бы делать крюк длиной в целую неделю. Но Конрад не говорил ничего больше об этом.