Чудовы луга - Ярослава Кузнецова

— У тебя, может, кто был в отряде сэна Раделя? — проявил догадливость Соледаго. — Уж не убили ли его?

— Да не знаю я, благородный сэн, — с тоской ответила лекарка. — Ничего я не знаю. Может и убили.

Она отошла, взяла со стола моток полотняного бинта. Постояла немного, не поворачиваясь лицом.

Странная какая-то.

— А обратно как затворишь? — спросил Мэлвир с любопытством. Ему ощутимо полегчало. — Ты верно заговоры знаешь? Леди моя матушка, бывало…

— Не знаю я никаких заговоров. Замотаю бинтом покрепче, и все хорошо будет. Руку не трудите пару дней, благородный сэн.

Она ловко остановила кровотечение, наложила повязку, взяла таз и вышла из шатра.

Кровь, выпущенную из вены, принято сжигать. Так же, как остриженные волосы или ногти. Ласточка понесла таз к костровой яме. Что-то маяло ее под сердцем, словно тупая щепка засела. Она даже знала, что именно.

— У тебя… кто-то был… — звоном отозвалось в ушах. — Уж не убили ли его…

На глаза словно сетку набросили, повело в сторону. Руки ослабли. Таз выскользнул из безвольных пальцев.

Лекарка усилием воли справилась с тошнотой, проморгалась и глянула под ноги.

Золотая драгоценная кровь разлилась по земле и попачкала ей башмаки.

14

— Спляши со мной! — шепнул он ей на ухо.

Ласточка давно уже забыла, как это — отплясывать под пронзительную, неостановимую музыку, которая уже и музыкой перестала быть, превратившись в звуковую плеть. Забыла, как толкает и несет толпа, как крепко надо сжимать горячие, скользкие от пота пальцы партнера, чтобы кружение не вырвало их у тебя из рук. Как раз за разом проносится во мраке пылающая гора, словно падающее солнце перед концом света.

Они сцепились руками и взглядами, а тень и свет меняли маски на лице Кая. Отблески пламени приближали его, окрашивая кровью и золотом, глаза становились рыжими, рысьими, шальными; в следующий миг тень отодвигала его далеко-далеко, лоб и скулы схватывал иней, а глазницы проваливались двумя полыньями во льду.

Как срывается дыхание и пересыхает рот, Ласточка тоже напрочь забыла.

— Кай, Кай, хочу пить. Пойдем, глоток воды поищем… — Она остановилась, тяжело дыша. По вискам текло, прическа растрепалась и липла к шее.

— Вон там бочки выкатили новые. — Он оказался рядом, притиснувшись боком и грудью, провел ладонью по щеке, стирая пот, потом прижался губами, слизывая. — Ты пьянее вина, — сообщил он и засмеялся в ухо.

Ласточка огляделась. За скачущими головами, в нескольких шагах от помоста, толпился народ. Кай по-хозяйски обнял ее черной рукой… впрочем, уже не черной, большая часть сажи переместилась Ласточке на платье, и повлек к помосту, свободной рукой разводя толпу, как святой Карвелег разводил морские волны.

— Вина моей прекрасной леди, — гаркнул он людям перед бочками. — Или отправлю всех отплясывать свою удачу!

— Пощади, Смертушка, — фальшиво взмолился кто-то весьма нетрезвый. — Ща наб…булькаем и тебе и леде твоей… Все чин-чином, не того… не гневись. Братцы, у нас там кубок по рукам гулял, иде он?

— Ба, — воскликнул другой, — Да это никак Ласточка! Мать, ты?

— Я, Корешок. — Ласточка приняла оловянный кубок с вином, уже изрядно помятый.

— Эк тебя пометили! — восхитился стражник, тыча пальцем в сажистые пятна. — До утра не отпляшешь.

— Отпляшет, — пообещал Кай, наблюдая, как она пьет. И добавил вполголоса, то ли для себя, то ли для Ласточки: — Не слезу, пока не отпляшет.

— А со мной поплясать не хочешь?

Кто-то отделился от толпы и шагнул вперед. Ласточка вскинула голову, но рыцарь — а это был рыцарь, здоровенный, в залитой вином котте, Ласточка вспомнила, что именно он повалил их стол — обращался не к ней.

— Я, знаешь, не привык от смерти бегать, — он прищурился, разглядывая Кая с высоты своего роста. — Я вот ее на танец приглашу, нашу Смертушку. Пойдем, дорогая, попрыгаем.

Светлые, коротко стриженые волосы торчали перьями на рыцаревой голове. Улыбка плавала, взгляд тоже плавал, но на ногах рыцарь держался крепко. Он сунул пальцы за широкий клепаный пояс и осклабился.

— Увы, благородный сэн, — Кай тоже выпрямился и смерил его взглядом. — Смерть сама выбирает, с кем ей танцевать. А тех, кто ее зовет, обходит стороной.

— Да ну? — рыцарь шагнул еще ближе и сграбастал Кая за плечо. — А если я настойчивый?

— Эй, благородный сэн, — вмешался Корешок. — Ты бы того… не настаивал бы. Беду накличешь.

— Да трахал я вашу смерть! — захохотал тот.

Кай дернулся, сбрасывая его руку, рыцарь, продолжая хохотать, перехватил его запястье.

— Ишь, строптивая! Пойдем, напугаешь меня голой задницей.

— Каррахо!

Каев сапог пришел рыцарю точно в коленную чашечку.

— А, сученыш!

Рыцарь размахнулся, Кай едва успел отдернуть голову — огромный кулак, слава Богу, не в кольчужной рукавице, смазал его по скуле и уху. Удар развернул парня и отшвырнул на несколько шагов.

— Стража! — закричала Ласточка. — Корешок, кто-нибудь, растащите их! Сейчас смертоубийство начнется!

Мужчины у бочек растеряно переглянулись.

— Да я не на дежурстве… — промямлил Корешок.

Кай приподнялся на руках, облепленный какой-то шелухой, глянул с ненавистью.

— Ну? — выплюнул рыцарь. — Тебя еще приласкать? С-сладкая моя?

Кай зашипел и оскалился. На скуле у него наливалась ссадина. Ласточка взвесила в руке кубок, но он был слишком легкий, чтобы причинить вред. Но хоть отвлечет…

Рыцарь вдруг остановился, не дойдя до Кая пары шагов. Постоял мгновение, покачнулся — и рухнул навзничь. Рухнул, как падает дерево, всем телом, уголь, зерно и ореховая скорлупа фонтанчиками выплеснулись из-под него.

Пару мгновений никто не шевелился.

Потом Ласточка отбросила кубок и решительно подошла к упавшему. Он глядел стеклянными глазами в рыжее от сотни огней небо, и лицо у него было как известь. Ласточка наклонилась, щупая у него под челюстью, потом опустилась рядом на колени. Надавила двумя пальцами на зрачок — под пальцами тоненько хрупнуло и потекло слезой, зрачок сжался вертикальной щелью.

Она тряхнула головой, не веря. Лед в глазах?

Оттянула ему губу — слизистая оказалась очень бледной, зубы обведены траурной каймой, при нажатии пальцем на десну остался темный след. Во рту у мертвеца было холодно, словно он уже остыл. Ласточка приблизила палец к лицу — подушечка испачкана кровью. Что с ним такое?

Кто-то поднес факел, стало лучше видно.

— Че с ним, Ласточка?

— Он мертв, Корешок. Похоже, удар.

— Иттить твою через колено! — высказался стражник. — Прям кувырнулся — и привет?