Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров - Евгений Майбурд

Еще более радикальные идеи высказал Дадли Hopс (1641–1690) в "Очерках о торговле", опубликованных через год после смерти автора.

По форме произведение Норса не столь напоминает научный трактат, как сочинение Барбона, Здесь гораздо меньше определений, классификаций и т. п. Аргументы, по признанию самого автора, "изложены наспех и в беспорядке". Зато мыслит Hope заметно глубже. Изложение его чрезвычайно сжато, доводы его весомы, как полноценная монета.

Hope согласен с тем, что низкая процентная ставка более благоприятна для торговли страны. Но у него это лишь отправной пункт дальнейшего исследования: "Не низкая процентная ставка увеличивает торговлю, но при увеличении торговли национальный капитал делает процентную ставку низкой". Как и везде, здесь работает соотношение спроса и предложения, и когда число заимодавцев возрастает против числа заемщиков, ставка процента снижается. В Голландии ставка ниже, чем в Англии, не в силу закона (которого нет), а потому, что там больше капитала. Высокая ставка процента тоже имеет преимущества — она вовлекает в оборот запасы денег, золотых и серебряных изделий, которые при низкой ставке оставались бы без движения в хранилищах их владельцев.

Действительно, снижение ставки может удерживать часть денег у от вывоза за границу, говорит Hope, а высокая ставка действует в обратном направлении. В то же время низкая ставка поощряет брать взаймы "для удовлетворения прихотей богачей", так что она поддерживает скорее роскошь, чем торговлю. Иной бедный купец, не имеющий своего капитала, покупает у богатых товары под 10 или 12 % — "и никакая законодательная власть не в силах воспрепятствовать те этому или изменить это". А за пользование судном вообще обычная об ставка составляет 36 %, и все считают это нормальным.

"Таким образом, если принять во внимание все изложенное, то окажется, что для страны лучше будет предоставить заемщикам и заимодавцам самим вырабатывать условия сделок в соответствии с обстоятельствами; и в этом вы будете следовать примеру умных голландцев, так часто упоминаемых в связи с вопросом о процентах", — заключает Hope. Если в бедных странах закон ограничит ставку процента, то такой закон не достигнет цели. На одного дающего взаймы найдутся 4–5 желающих получить, и закон будет обойден тайными сделками (займы в товарах, выписка векселей "и еще тысяча других способов, которым нельзя воспрепятствовать"). А если закон нельзя будет обойти, торговля будет ограничена. "И нет большего препятствия к расширению торговли, чем такая мера".

С едва заметной иронией Hope отказывается обсуждать теологические доводы против ссудного процента, замечая, что с этой точки зрения 3 % не более законны, чем 1 %. Но тут же говорит, что, если процент отменить, будет уничтожен кредит; тогда дворяне будут продавать свои земли, купцы не смогут вести торговлю или будут платить проценты под другим именем. "И те, кто беден, всегда будут бедны, и мы скоро должны будем вернуться к тому состоянию, в котором находились 1000 лет назад".

Что такое богатство? Это не склад вещей, даже золота и серебра. 'Тот человек богаче, имущество которого находится в состоянии роста… в виде ли сдаваемой в аренду земли, денег ли, приносящих проценты, или товаров в торговом обороте. Если бы кто-либо из каприза превратил все свое имущество в деньги и хранил бы их мертвым запасом, он скоро почувствовал бы приближение бедности-Норе категорически высказывается о вреде законов против роскоши. Мы помним, что меркантилисты считали ограничение роскоши одним из залогов обогащения страны, поскольку роскошь, мол, ведет к пустому расточению богатства. Потому они выступали за законы против роскоши. Hope не согласен с ними не потому, что сам любит роскошь (чувствуется, что он не был богачом). Он показывает, что такие законы приводят к обратному эффекту. "Страны, где существуют законы против роскоши, обычно бедны, потому что когда люди благодаря этим законам вынуждены ограничиваться меньшими расходами, чем они могли бы и хотели нести, то тем самым у них отнимается охота к трудолюбию и изобретательности- Возможно, что отдельные семьи могут существовать и при таких обстоятельствах, но зато росту богатства страны это будет мешать, так как страна никогда не процветает лучше, чем при переходе богатства из рук в руки".

Тут Hope предвидит возражение оппонентов: богатство, мол, растет от внешней торговли, а не от внутренней. "Я отвечаю, что то, что обычно понимается под богатством, а именно: изобилие, великолепие, изысканность и т. п., не может существовать без внешней торговли. Но и внешняя торговля не может существовать без внутренней, так как обе связаны друг с другом".

Не деньги делают страну богатой — такова мысль Норса. Напротив, страна, которая бедна, может разбогатеть и без благородных металлов, а когда богатство ее достигает известного уровня, золото и серебро сами устремляются туда. Можно даже не иметь своего монетного двора (хотя лучше все-таки его иметь). "Так не дадим же заботам о монете мучить нас так сильно, — восклицает Hopс. — Ведь народ, который богат, не может в ней нуждаться.

Двумя-тремя абзацами Hope начисто опровергает мнение о том, что запреты на вывоз денег способствуют богатству страны. Как и в других случаях (и как потом будет делать Адам Смит), Hope показывает, что подобные ограничения приводят к результатам, противоположным тому, ради чего они задуманы.

Для примера он предполагает, что запрет вывоза введен в отдельном городе. Все кругом будут бояться идти на этот рынок с деньгами — ведь обязательно придется что-то купить. А местные жители не смогут являться на другие рынки с деньгами, так как вывоз их отсюда запрещен. "Не приведет ли такое устройство в скором времени этот город в жалкое состояние по сравнению с его соседями, имеющими право свободной торговли?"

Итак, слово сказано. Дадли Hope — первым в Британии — поставил свободу торговли во главу угла проблемы богатства народов. "Законы, затрудняющие торговлю, как внешнюю, так и внутреннюю, в отношении денег или других товаров, не способствуют тому, чтобы сделать народ богатым деньгами и товарами… Ни один народ никогда еще не разбогател с помощью политики, лишь мир, труд и свобода приносят торговлю и богатство; и больше ничего".

Мы видим, что от меркантилизма здесь уже ничего нет. Почти теми же словами спустя десятилетия будет говорить Адам Смит.

Джон Локк (1632–1704), один из крупнейших философов своего времени, в 1691 г. (т. е. одновременно с Норсом) выпустил экономический памфлет "Рассуждения о понижении процента и повышении ценности денег". Как ни странно (потому что он был новатором в философии), Локк придерживается многих принципов меркантилизма. "Страна, у которой нет рудников, может обогатиться лишь двумя способами: завоеванием и торговлей", — пишет он. Поэтому Локк разделяет и учение о торговом балансе, делает сильный акцент на численности населения страны, объясняет снижение ставки ссудного процента увеличением количества серебра и золота вследствие ввоза денег из Америки.