Великий перелом - Дмитрий Шидловский

— Ты такой занятой человек, что на прием к тебе просто не пробиться. Да и атмосфера в министерстве официальная. А то, что ты сюда придешь, было вполнe предсказуемо. Убирать Ленина, пока он легально жил в Петрограде, у тебя руки не выросли. Все-таки политическое убийство. И охраняли его неплохо. А здесь можно сделать это спокойно «при попытке к бегству». Все логично.

— Ленина предупредил ты?

— Я обещал не вмешиваться, я и не вмешиваюсь.

— Тогда кто?

— Не догадываешься?

— Крапивин?! Какого черта ему надо? Он же был поборником самодержавия! Хотя в последнее время говорил о необходимости реформ. Ах черт! — Чигирев хлопнул себя ладонью по лбу. — Конечно, в монархии он разочаровался. Против демократии у него предубеждение еще с нашего мира. Остаются большевики. Решил построить социализм с человеческим лицом. Вот идиот!

— Ты давно его не видел?

— С сентября. После того как его перевели в Петроград. Он тогда приехал ко мне, и мы поругались. Я должен был еще тогда понять. Он командовал внешней охраной Александровского дворца и исчез сразу после революции. Значит, в Разливе он решил меня опередить. А может быть, еще и раньше начал охранять Ленина.

— Возможно. Что будешь теперь делать?

— Искать.

— Вряд ли на этом поле ты сможешь переиграть Крапивина.

— Пожалуй. Значит, надо искать другое решение.

— Ищи.

Чигирев удивленно посмотрел на Басова:

— А зачем ты пришел?

— Я уже говорил: повидаться с тобой.

— Зачем?

— Ты как-никак уже скоро пять лет обитаешь в этом мире. Не надоело?

— Хочешь предложить мне уйти отсюда?

— Если ты сам захочешь. В конце концов, у меня нет монополии на наш аппарат.

— Но ты не даешь нам пользоваться им, чтобы получать информацию и проносить сюда оружие.

— Разумеется. Вы и так обладаете огромным преимуществом — знанием. Все остальное уже будет чрезмерным нарушением равновесия.

— Значит, ты все-таки вмешиваешься.

— В вашу деятельность? Нет, конечно. Я просто не даю вам воспользоваться сверхъестественными способностями из милосердия к этому миру. Представляешь, что могло бы произойти, если бы вы с Крапивиным вооружились атомной артиллерией?

— Положим, в прошлый раз ты вмешивался более активно.

— И объяснял почему. Но здесь ситуация такая, что хуже сделать очень трудно. Впрочем, если ты хочешь покинуть этот мир, я тебе помогу.

— Чтобы опять бросить в другом?

— Это на твое усмотрение. Можешь остаться со мной. Можешь передвигаться по мирам без меня.

— Но делать ты мне ничего не дашь?

— Почему ты так решил?

— Но ты ведь все время не даешь нам действовать.

— Я не даю вам губить миры, в которые вы приходите. Если вы найдете для них лучшие сценарии, я только поддержу вас.

— Вот был выход, — махнул Чигирев в сторону оставленного собеседниками шалаша.

— Это был не выход. Настоящий выход не может быть связан с уничтожением. Он может быть связан только со спасением.

Чигирев удивленно посмотрел на Басова:

— Но если старое и отжившее мешает, его нужно уничтожить.

— Да. Но если это действительно отжившее, то оно умрет и без тебя. Другой вопрос, если ты уничтожаешь, спасая.

— Именно это я и делаю. Я спасаю молодую русскую демократию, которая может погибнуть через считанные месяцы.

— А разве это твой бой? В этом мире живут люди, у которых свой взгляд на мир, своя точка зрения. Они сражаются за то, чтобы жить по-своему. Ты приходишь в этот мир извне и начинаешь определять, как им строить свою жизнь.

— У меня есть опыт будущего.

— У тебя очень ограниченный опыт. Процессы, в которые ты вмешиваешься, не завершены. И тем более ты не знаешь, к чему приведут изменения, которые ты вносишь.

— Ты говоришь, как Бог, которому открыта высшая истина.

— Я говорю как человек со стороны.

— Если ты посторонний человек, то зачем лезешь в чужие дела?

— А мне казалось, что в чужие дела лезешь ты.

Они вышли на берег Разлива и остановились у кромки воды.

— Так зачем ты пришел сюда? — спросил Чигирев после непродолжительной паузы.

— Предложить тебе выход.

— Покинуть этот мир?

— Да.

— А Крапивин за это время приведет к власти большевиков.

— Они и сами придут.

— Я хочу этому помешать.

— Попробуй. Впрочем, вряд ли это поможет тебе стать счастливее. А сейчас ты неудовлетворен и несчастен. Поэтому и вмешиваешься в чужую жизнь: ты сам не знаешь, как исправить свою.

— О чем ты?

— Счастье или несчастье — это состояния, которые напрямую не зависят ни от дохода на душу населения, ни от суммы на банковском счете. Счастье — это душевная гармония и удовлетворенность своим положением. Его может достичь и небогатый человек. Несчастье — это дисгармония и неудовлетворенность достигнутым. Это состояние, которое может испытать и миллиардер, живущий в самой богатой стране мира. Чтобы достичь гармонии и внутреннего покоя, совсем необязательно переворачивать жизнь целых стран и устраивать гражданские войны. Можно просто пересмотреть свои взгляды. А освободившееся время посвятить более интересным занятиям. Положим, мы с Алексеевым занялись изучением его аппарата. В итоге мы получили неограниченную свободу перемещаться по мирам. Сейчас в нашем распоряжении имеется порядка сорока каналов. Многие из открытых миров в корне отличаются от нашего. Вплоть до того, что не все они заселены людьми. Я уж не говорю о принципиально иных вариантах истории. При этом Алексеев утверждает, что мы не прошли еще даже одного процента диапазона аппарата. Чем не поле деятельности?

— А что это за миры? — встрепенулся Чигирев.

— Множество. Ты можешь пойти со мной и все увидеть.

— Но тогда я должен покинуть этот мир?

— Конечно.

— А если я решу вернуться?

— Я не могу гарантировать, что верну тебя сюда точно в это же время. Аппарат имеет очень большую погрешность. Вот почему я решил посетить всех вас, прежде чем вплотную заняться изучением открытых миров.

— Понятно. — Чигирев задумался. — Предложение очень заманчивое. Но все же я останусь. Может, ты и прав насчет покоя и гармонии. Может, оно и интересно изучить десятки альтернативных миров. Но ты знаешь, всю жизнь я изучал, узнавал, открывал. И ни разу ничего не изменил. Попробовал в прошлый раз — не вышло. Я хочу хоть однажды добиться реальных изменений. Сам, своими руками.

— Что же, попробуй, — безразлично пожал плечами Басов. — Опыт — тоже штука полезная. Хотя все твои идеи, они не для этой страны и не для этого времени.

— Ты не прав. В Петрограде…

— Вот именно, что только в Петрограде. Этот город всегда стоял особняком. Может, тебе и удастся чего-то добиться в одном отдельно взятом городе. В конце концов, те люди этого мира тоже имеют право выбора. Ну, раз ты решил, то я, пожалуй, пойду.

— Подожди, у меня к тебе два вопроса. Ты знаешь, где Ваня?

— В Польше. Как и ты, пытается изменить ход истории.

— Как он? Здоров? С ним все в порядке?

— Вполне. Он перешел линию фронта во время великого отступления и сейчас состоит при Пилсудском в качестве личного телохранителя. Он произвел впечатление на будущего маршала меткой стрельбой и приемами рукопашного боя.

— Значит, он воюет против России?

— Да. А ты ожидал чего-то другого?

— Ты его видел?

— Нет. Он писал мне в Париж.

— А разве ты живешь в Париже?

— И в Париже тоже.

— Хорошо. Еще один вопрос. Как ты считаешь, есть ли шанс сохранить здесь демократию? — Чигирев замялся. — Скажи как сторонний наблюдатель.

— Шанс есть.

— Но каким образом?

— Сам ответ найди. Только что говорил, что хочешь все сделать своими руками, и тут же просишь подсказки. Подумай только над одним. Если враг окажется сильнее, попробуй понять, в чем его преимущество, и лишить его этого преимущества. Другого пути нет.

— А ты действительно странный тип, — усмехнулся Чигирев. — Если знаешь ответ, почему молчишь? Общими философскими фразами отмазываешься. Я ведь действительно хочу спасти людей.

— Опыт невозможно передать, а понимание — объяснить.

— Даже ради спасения людей ты не хочешь поступиться принципами, — с укоризной произнес Чигирёв.

— Если ты избегаешь конкретной опасности, это ре всегда спасение, — ответил Басов.

Он повернулся и зашагал вдоль берега. Чигирев печально смотрел ему вслед. Внезапно его охватило раздражение. «Если избегаешь конкретной опасности, это не всегда спасение! — подумал он. — Посмотрим, как ты избежишь этой опасности».

Он выхватил пистолет, направил его в спину уходящему Басову… и застыл в изумлении. Перед ним не было никого. Игорь словно растворился в воздухе.