Любовная соната - Мэри Бэлоу

Наступило молчание.

– Мои родные, – ответила она спустя какое-то время. – Мои братья и сестры. Я старшая. Мне пришлось уехать и найти работу. Но… но один из мальчиков уже достаточно подрос, чтобы работать с отцом, так что я могу вернуться. И мне кажется, что, наверное, мне лучше было бы вернуться, Джеральд.

– Скажи им, что ты нужна мне здесь, – заявил он. – Я и слышать не желаю, чтобы ты уезжала к ним, Присс. По крайней мере на достаточно долгое время.

– Я имела в виду – навсегда, – сказала она. – Они хотят, чтобы я вернулась навсегда. И, по-моему, мы уже начали немного друг другу надоедать, так ведь?

– Ты мне еще не надоела, – сказал он, страшно рассерженный и обиженный. И что еще неприятнее – холодный укол страха прямо в сердце. – А то, что чувствуешь, значения не имеет, так ведь, Присс? Я плачу тебе не за то, чтобы тебе что-то надоедало или еще за что-то. Я плачу тебе за то, чтобы ты дарила мне удовольствие своим телом.

Какая-то часть его сознания говорила ему, что с человеческой природой всегда бывает так. Увы, это была не та часть, которая управляла его словами. Самый лучший способ справляться с болью – это передавать ее кому-нибудь еще. Получить оплеуху – и сразу же ударить в ответ. Быть уязвленным – и ответно уязвить. И ему хотелось причинить ей боль.

– Да, – подтвердила она.

– Значит, я больше не желаю об этом слышать, – сказал он суровым и непреклонным тоном – тоном, каким говорил его отец. – У тебя здесь вполне приличная работа, Присс, и плачу я тебе достаточно хорошо. И на самом деле они не хотят, чтобы ты вернулась. Конечно, не хотят, если помнят, как ты зарабатывала себе на жизнь.

Когда она ответила, ее голос звучал непривычно пронзительно.

– Им это не важно, – заявила она. – Они говорят, что им это не важно. Они любят меня такой, какая я есть.

– Тогда они могут получить тебя обратно позже, – сказал он, наваливаясь на нее, заставляя ее развести ноги и с силой вторгаясь в нее. Ему хотелось причинить ей боль. – Когда я с тобой закончу, Присс. А я еще не закончил. Можешь так им и сказать.

Она повернула голову в сторону, закрыла глаза и лежала тише, чем обычно, пока он быстро овладевал ею, в гневе, обиде и страхе.

– Мне надо идти, – сказал он, отодвигаясь от нее и вставая с постели. – Утром у меня встреча с моим портным.

Они оба молчали, пока он одевался в почти полной темноте.

Она продолжала лежать не накрывшись, когда он повернулся к ней, прежде чем уйти.

– Я буду здесь послезавтра вечером, Присс, – заявил он, настолько точно копируя своего отца, что сам себя испугался. – И я рассчитываю на то, что ты будешь готова меня принять. И не желаю больше слушать всякие глупости. Это понятно?

Она бесстрастно посмотрела на него:

– Я буду готова к твоему приходу, Джеральд.

Он глубоко вздохнул и шагнул обратно к кровати, чтобы прижать к ее щеке один палец.

– Присс, – проговорил он, – зачем тебе понадобилось меня сердить? И что это значит – что я тебе надоел? Я ведь хорошо с тобой обращался?

– Да, – ответила она.

– Разве я когда-то о тебе забывал? Или был с тобой жестоким? Требовал от тебя слишком многого или приходил к тебе слишком часто?

– Нет, – ответила она. – Ты всегда был добр ко мне, Джеральд!

– Ну вот, – сказал он. – Тогда почему я тебе надоел?

Она молча смотрела на него, пока он не почувствовал новый прилив гнева. Он стиснул зубы и смерил ее взглядом.

– Ну что ж, – сказал он. – Мне очень жаль. Тебе просто придется рассматривать это как не слишком приятную работу, Присс, которую необходимо выполнить, чтобы заработать себе хлеб насущный. Надо думать, фабричные рабочие или углекопы чувствуют то же самое, хотя им приходится трудиться гораздо больше, чем тебе.

Он резко развернулся и зашагал к двери.

– Джеральд! – окликнула она его тем же высоким пронзительным голосом, каким говорила недавно. Он не ответил на ее зов.

Глава 13

Вечером через два дня Присцилла тщательно приготовилась: она надела розовое платье, которое нравилось Джеральду, и слегка обрызгала себя духами, которые купила сразу после Рождества. Днем она вымыла голову и тщательно расчесала волосы, чтобы они лежали мягкими локонами.

Она сделала ему больно. Она это понимала. Она выбрала для разговора совершенно неподходящее время, когда он уже начал засыпать, после того как овладел ею. Он понял ее так, будто он ей надоел, и это причинило ему боль.

Она села у камина в гостиной, положив руки на колени, и стала думать о том, как ей следует его встретить: как надо улыбнуться, что надо сказать. Ей не хотелось, чтобы ему было больно. Он и без того был слишком не уверен в собственных достоинствах. Она должна убедить его в том, что он ей ничуть не надоел. В течение ближайших двух месяцев ей нужно придумать какой-то другой способ с ним расстаться.

Она просидела так до часа ночи, а потом взяла свечу и поднялась в спальню, велев Прендергасту погасить камин. Она без сна лежала в постели и прислушивалась, не придет ли он.

Следующие два вечера прошли точно так же.

Он пришел через неделю после своего последнего визита, днем, когда она уходила гулять с Мод. Когда она вернулась, Прендергаст сообщил ей, что он дожидается в гостиной.

И в результате ей пришлось приветствовать его с растрепанными волосами и покрасневшими от ветра щеками и носом.

– Джеральд! – воскликнула она, врываясь в гостиную. Она поспешно пошла к нему, протягивая руки. – Я не знала, что ты придешь. Извини, что заставила тебя ждать.

Он держал руки сцепленными за спиной.

– Здравствуй, Присс, – сказал он.

Она опустила руки и немного неуверенно улыбнулась ему.

– Мне пойти причесаться? – спросила она. – И приготовиться для тебя, Джеральд? Ты готов подождать несколько минут?

– Чтобы отправиться в постель? – отозвался он. – Не знаю, Присс, хочу ли я именно этого.

Несколько секунд она смотрела на него молча.

– Ты этого не хочешь, Джеральд? – спросила она. – Тогда скажи мне, что я могу для тебя сделать? Как я могу быть тебе полезна?

– Не знаю, можешь ли, – сказал он. – Я думал, что это не имеет значения, Присс. У Кит это никогда не имело значения, Я платил за удовольствие. Мне было не важно, кем была девица или что она обо мне думала, при условии, что она делала то, что ей было сказано. Я думал, что и с тобой это не будет иметь значения. Ты всегда делала то, что тебе говорили. Ты всегда знала, как доставить мне удовольствие. И сейчас знаешь. И я готов биться об заклад, что, если бы я уложил тебя в постель, ты все сделала бы так, как мне больше всего нравится. Я прав, так ведь?

– Я здесь ради твоего удовольствия, Джеральд, – подтвердила она.

– Совершенно верно, – подхватил он. – Но проблема в том, Присс, что ты перестала быть просто одной из девиц. Наверное, я слишком долго был с тобой. Может быть, в этом ты права. Ты перестала быть для меня просто женским телом. Ты – Присс. И я сомневаюсь, что смогу получать удовольствие, если буду с тобой, когда я тебе надоел. Я больше не могу это делать, вот и все. Так что же ты хочешь, Присс? Только обещай мне одно. Ты не вернешься к Кит, хорошо? Мне не хочется думать, что любой мужчина, которому захотелось часок развлечься, сможет тебя заполучить.

Это был ее шанс. Шанс закончить их отношения достаточно дружелюбно. Шанс получить от расставания максимальную выгоду, потому что это именно он предлагал немедленно порвать их связь.

– Скажи мне, чего ты хочешь, – сказал он. – Я не могу ложиться с тобой в постель, если ты согласна это делать только ради денег, Присс. И не подходи ближе. Я не хочу, чтобы ты меня касалась.

– Джеральд! – воскликнула она. – Ох, Джеральд, ты мне вовсе не надоел! Просто… просто они хотели, чтобы я вернулась, и я решила, почему бы и нет, если я уже начала тебе надоедать. Я подумала, что наверняка это так – ведь прошел почти год! И ведь было… было лето, а потом… потом осень. И я подумала, что ты, может быть, просто не знаешь, как со мной порвать. – Она замолчала и растерянно посмотрела на него. – Ты мне не надоел, Джеральд. И это не просто ради денег. Ты всегда мне больше всех нравился, знаешь ли. – Она невольно покраснела. – Ты был единственный, с кем это никогда не было… неприятно. С тобой мне никогда не было неприятно. Это моя профессия, и, конечно, раньше мне все равно приходилось это делать, даже если было неприятно. Но с тобой никогда так не было. Когда я дарила тебе удовольствие, это всегда доставляло удовольствие и мне.

– Правда, Присс? – Он посмотрел на нее с тоской. – Я никогда не мог назваться выдающимся мужчиной, так ведь? И я никогда не учился доставлять удовольствие женщине. Я…

– Ты нравишься мне больше, чем все остальные мужчины, которых я когда-либо знала, Джеральд! – решительно заявила она. – И ты доставляешь мне много радости.

– Даже прошлым летом? – спросил он. – Тебе не было противно, Присс? Я не заставлял тебя работать слишком много?