Обычная история - Юлия Резник

— Куда?

Жму на лопатки одной рукой, а второй — отвешиваю ей звонкий шлепок, чтобы прекратила дергаться. Со свистом дыша, резко оборачивается. Глаза полубезумные. Волосы всклочены… Ненормально красивая. Бля-я-я…

— Сама же напросилась, Кать. Теперь-то что не так?

— Бить себя не просила! — шмыгает носом.

— Ну как же? А твои вопросы о том, хочу ли я тебя отшлепать? — растягиваю губы в улыбке и ласково провожу ладонью по ярко-алому следу на ее бледной ягодице. Капец как красиво — моя смуглая ладонь на ее заднице. Опускаюсь. Касаюсь ее щекой, еще больше раздражая кожу щетиной. Теперь, когда понятно, что все непременно будет, спешить никуда не хочется. А вот так странно ее ласкать… очень даже.

— Значит, все-таки хочешь?

— А тебе, надо понимать, не понравилось?

Катя прячет смущение за смешком:

— Маленький извращенец.

— Почему маленький, Кать? — смеюсь. — Большой.

— Да-а-а? — подхватывает мой игривый тон. — Покажешь?

Да не вопрос. Что теперь метаться? Отворачиваюсь, чтобы стянуть через голову футболку. Складываю на стул. Туда же отравляются серые треники вместе с черными боксерами. Оборачиваюсь к ней, легонько себя поглаживая.

— Не передумала?

Завороженно за мной наблюдая, Катя ведет из стороны в сторону головой.

Такие странные чувства. С одной стороны, я не хочу ничего усложнять. А секс — это всегда сложности. С другой — мы вроде все выяснили, и никаких претензий друг к другу у нас просто не может быть. Взрослые же люди. Несвободные. Я — по документам. Она — по факту. И тут неизвестно, что хуже.

Кстати, один момент тут все-таки важно бы уточнить.

— Пока мы вместе, никаких отношений с Мишей, Кать…

— Ничего себе. А если я тебе поставлю такое же условие? М-м-м? Никакого секса с женой?

— Дело же не в этом, — морщусь.

— А в чем?

— Это не должно отразиться на работе. А оно отразится, если ты будешь и дальше вертеть перед Мишей задом.

— То есть, если я решу трахнуться с кем-то за периметром, ты не будешь против? — невинно хлопает глазами. Зараза. Выводит все-таки. Провоцирует… Ладно. Если девочке это нужно — пускай. Пока все невинно — черт с ним.

— Не буду. У нас свободная страна.

— Даже как-то обидно. Мог бы поревновать меня для порядка.

Смеюсь. Но что удивительно, смех ничуть не остужает пыл. Странная ночь. Столько чувств сменили друг друга. Такие разные, но такие одинаково яркие чувства подарила мне эта девочка. Оглаживаю ее скулы пальцами, веду вниз по подбородку, опускаюсь к груди. В ушах звенит голос Ляськи, наговорившей мне столько гадостей… Понимает ли она, что во многом сама подталкивает меня к другим? Что мое терпение не бесконечно? Что мне тоже порой просто тупо хочется передышки.

Вокруг члена оборачиваются тонкие пальчики. Скребут поджавшиеся от желания яйца. Томный взгляд из-под взволнованно трепещущих ресниц оглаживает тело.

— Нравлюсь, Кать?

Вопрос шутливый. Но она неожиданно серьезно кивает.

— Очень.

С улыбкой отвожу ее волосы от лица. Легонько подталкиваю в плечо, заставляя вновь опуститься на колени. Сдвигаюсь ей за спину, обняв грудь ладонями. У нее такие малышки, что хватает с запасом. Соски перекатываю между пальцев. Вбираю в себя ее тихий стон. Целую в затылок, прикусываю холку и следом плечо. Пальцами оглаживаю бедро и ягодицу, сдвигая вбок полоску стрингов. Мокрая какая. Сочная… Аж по ляжкам течет — голодная девочка. Так и хочется ее накормить. Но сейчас я до того заведен, что удовольствие будет слишком быстрым. Мне это не надо. По большому счету то, что сейчас происходит, в принципе лишнее. Только я уже не остановлюсь. Ни за что. Тормоза отказали, да… Я несусь, не разбирая дороги, сам не зная куда. Может, от земли оторвусь, а может, упаду в пропасть.

Толкаюсь пальцами между ног. Оглаживаю складки в разрезе губ. Размазываю соки между ягодиц. Катя нетерпеливо поскуливает.

— Таир!

Резинок нет. Бежать за ними сейчас — обломать нас обоих. И прекратить все — вообще не вариант. Твою мать. Осторожно, погружаю палец в отверстие выше.

— Таир… — дыхание Кати срывается. Добавляю еще один палец. От похоти, бьющей в голову, перед глазами расходятся радужные круги. Я всегда так хотел. Ляська никогда не давала.

— Таир! — все больше нервничая, окликает Кэт.

— Кать, послушай. У меня нет презервативов… Поэтому так. Я осторожно, слышишь? Кать?!

Пошлет… Как пить дать пошлет.

Но нет. Напротив. Она утыкается лбом в подушку и шепчет:

— Почему бы и нет? Так даже лучше.

Глава 18

Кэт

Доверие… В отношениях все от него отталкивается. И в сексе тоже. Наверное, поэтому я позволяю Таиру то, что никому и никогда не позволяла. Даже Реутову. Это, оказывается, так просто — когда не надо думать о том, как выглядишь, чтобы понравиться, не пытаться казаться лучше, потому что он все равно не испугается, не додумывать, не гадать о том, что будет потом. Просто бездумно идти за ним. И каждой клеткой чувствовать, что происходит с тобой в этот самый момент. Так отчаянно остро его проживая…

Сухие шершавые руки. Горячие жадные губы… Сбившееся обжигающее дыхание, заставляющее топорщиться пушок у кромки роста волос.

Слишком тесно. Слишком непривычно. Хочу еще.

С губ рвутся чувственные грудные стоны.

— Расслабься, — шепчет, задевая губами висок. Настолько тяжелый. Каменно-твердый. Ставший родным так быстро.

Пока не отстранился, ловлю его губы. Хочу, чтобы поцеловал. Таир на секунду теряется, но, быстро сориентировавшись, перехватывает инициативу. Чужой вкус растекается на языке терпкой мятой. Это немного шокирует.

Валеев обхватывает мою шею ладонью, тянет на себя, не разрывая поцелуя, наполняющего меня абсолютной уверенностью в правильности происходящего. Сознание обволакивает чувственным туманом. Закидываю руку ему на шею. Царапаю ноготками короткий ежик на затылке. Не прекращая растягивать меня сзади, второй рукой Таир с возросшим нетерпением мнет грудь, ласкает живот и спускается к истекающим влагой складкам. Мне кажется, я сейчас кончу просто от того, что он рядом. В этом моменте все идеально — вкус Таира, его исключительный аромат, огромное, нависающее надо мной тело, невероятно сильная энергетика… Меня охватывает восторженное безумие. Эмоции душат, держат во все нарастающем напряжении, заставляя по-детски всхлипывать и скрести ногтями его мощные покрытые короткими темными волосками бедра, подталкивая двигаться дальше.

— Вдохни поглубже и расслабься, ладно?

Это больно. Дыхание обрывается.

— Тщ-щ-щ, вот так, Кать. Уже почти.

Своим взмокшим виском чувствую его. Тесно, душно, жарко, больно. Не-вы-но-си-мо. Погружаясь в меня плавными глубокими толчками, рычит… То и дело сбиваясь, гладит меня между ног, чтобы отвлечь от раздирающей боли. Мелькает истеричная мысль — на хрена