Ленька-гимназист - Виктор Коллингвуд

С завода донесся протяжный гудок — конец смены. Солнце уже клонилось к верхушкам тополей, что росли вдоль берега, когда на тропинке, ведущей от Нижней колонии, показались девчонки. Шли гурьбой, человек пять-шесть, в ситцевых лёгких платьицах, переговариваясь и посмеиваясь. Среди них была и Лида, та самая соседка, что разрешила набирать воду из своего колодца, Она шла последней: стройная, тоненькая, с тяжелой, перекинутой через плечо русой косой.

Увидев нас, барахтающихся на песке, девчата остановились.

— Тю! Гляньте-ка, борцы! — звонко крикнула одна, рыженькая, с веснушками по всему лицу. — Они тут драться что ли, учатся!

— Хулиганы, — поддакнула другая, постарше, — только бы кулаками махать.

Мы замерли, чувствуя себя неловко под их взглядами. Пыльные, потные, с растрепанными волосами. Костик покраснел и принялся старательно отряхивать штаны, хотя песка на них меньше не стало. Гнатка насупился, глядя исподлобья.

— Вам-то что? — буркнул он. — Идите куда шли.

— А мы и идем, — не осталась в долгу рыженькая. — На речку идем, а тут вы… любимое наше место заняли. Драчуны!

Они прошли мимо, хихикая и перешептываясь. Только Лида, проходя последней, чуть замедлила шаг и бросила на меня быстрый, любопытный взгляд. Потом отвернулась и догнала подруг. Их голоса еще некоторое время доносились с берега, где они уселись у самой воды, но потом стихли.

— Видали? — мрачно сказал Гнатка, когда девчонки скрылись за прибрежными кустами лозы. — Драчунами нас кличут.

— Пускай, — пожал я плечами, хотя взгляд Лиды слегка смутил меня. — Зато когда на нас какая-нито кодла полезет, посмотрим, кто кого. Только вот… одной борьбой, пожалуй, не обойтись. Особенно если их много.

Я сел на песок, подтянув колени к груди.

— Есть и другие способы. Чтобы наверняка.

— Какие еще способы? — насторожился Костик. Он был парень мирный, хоть и старался не отставать от нас с Гнаткой.

— Ну… разные штуки можно использовать, — сказал я, понизив голос. — Например, свинчатку. Знаете, что это?

Мальчишки переглянулись.

— Это… грузик такой? В кулак зажимать? — неуверенно предположил Гнатка.

— Точно. Кусок свинца, по руке отлитый. Удар будет — как молотком! Или кастет. Тоже вещь: надевается на пальцы, металлическая такая штука.

— Ленька, ты чего? — Костик даже отсел немного. — Таким же убить можно! Да и не по-честному это. У нас на улице даже если дерутся, ремень с железной пряжкой снимают. Так заведено!

— Закон улицы… — усмехнулся я, вспоминая совсем другие законы и совсем другие драки, где никакие «понятия» не действовали. — Когда тебя толпой бьют, про законы быстро забываешь. Тут уж как в той поговорке: против лома нет приема, окромя другого лома. Если их много, то как — по правилам или нет? А если ты, например, двенадцати лет, а на тебя какой-нибудь бычара пятнадцатилетний залупился — это честно? А когда ты со свинчаткой или кастетом — у тебя завсегда шанс есть. А без них — застукают, да и вся недолга. И никто не спросит, по-честному тебя били или нет. Поняли? Мы же не нападать первыми собираемся, а защититься — тут все средства хороши.

Гнатка молчал, обдумывая. В глазах его блеснул знакомый злой огонек. Видно было, что мысль о верном способе одолеть злыдней-недругов, которые найдутся у любого мальчишки, явно запала ему в душу.

— И где ж его взять, свинец этот? — наконец спросил он.

— А поискать, — ответил я. — После григорьевцев наверняка по стенам полно пуль застряло. Они ж палили без разбору. Свинец мягкий, его выковырять можно!

Идея показалась заманчивой. Забыв про усталость и борьбу, мы поднялись и пошли обратно в поселок, к тем улицам Нижней колонии, дошли до станции, где недавно еще шли самые жаркие перестрелки. Солнце уже садилось за Днепр, окрашивая небо в нежные, персиковые и лиловые тона. Дым из заводских труб казался теперь не черным, а фиолетовым, лениво ползущим в розовеющее небо.

Мы бродили вдоль глинобитных и кирпичных стен, внимательно всматриваясь. И точно — то тут, то там виднелись свежие отметины: характерные выщерблины в штукатурке, дырки в деревянных рамах, стволах деревьев, поленницах, а иногда, если приглядеться, в глубине такой дырки тускло поблескивал серый металл.

— Вот она! — первым закричал Гнатка, тыча пальцем в стену сарая.

Не откладывая в долгий ящик, он тут же достал из кармана старый перочинный ножик, которым всегда хвастался, и принялся ковырять вокруг свинцовой отметины. Штукатурка крошилась, но пуля сидела глубоко. Пришлось потрудиться, расширяя отверстие. Наконец, расплющенный кусочек свинца упал Гнатке на ладонь. Он был тяжелым, неправильной формы.

Вскоре и мы с Костиком нашли свои трофеи. Работа была нелегкой — пули глубоко вошли в стены, деформировались от удара. Но азарт поиска и предвкушение обладания грозным оружием подстегивали нас. К тому времени, как сумерки окончательно сгустились над Каменским, у нас набралась целая горсть свинцовых осколков и расплющенных пуль.

Мы вернулись на берег Днепра. Река потемнела, лишь на середине дрожала серебристая дорожка от взошедшей луны. Стало прохладнее, запахло сыростью и ночной свежестью. Гнатка быстро развел небольшой костерок из сухих веток, что валялись на песке. Огонь весело затрещал, выбрасывая искры в темноту.

— Консервную банку бы, — сказал я. — Или хоть жестянку какую.

Костик сбегал к ближайшим зарослям, где часто сваливали мусор, и вскоре вернулся с мятой, ржавой консервной банкой — после интервентов таких осталось немало.

Мы сложили наши свинцовые находки в банку и поставили ее на угли. Пришлось подождать. Сначала свинец не поддавался, только темнел и дымил слегка. Но потом, когда костер разгорелся жарче, металл в банке начал плавиться, превращаясь в блестящую, подвижную, похожую на ртуть лужицу.

— Готово! — прошептал Гнатка, когда весь свинец расплавился.

Теперь предстояло самое ответственное. Мы заранее приготовили формочки — просто вырыли в плотном влажном песке небольшие продолговатые ямки, по размеру кулака. Игнат, обмотав руку старой тряпицей, осторожно снял раскаленную банку с углей. Я придерживал ее палкой.

— Лей! — скомандовал я.

Тонкая серебристая струйка расплавленного свинца полилась в первую ямку. Металл зашипел, соприкасаясь с влажным песком, пошел парок. Мы затаили дыхание. Потом наполнили вторую ямку, третью. На все три свинчатки нашего запаса хватило впритык.

Мы сидели у догорающего костра, глядя, как остывает в песчаных формах наш грозный секрет. Луна поднялась выше, освещая реку и пустынный берег. Где-то далеко на станции простучал