Франкенштейн: Мертвый город - Дин Кунц

После обхода гаража офицера Бозмена Намми не увидел пауков в паутинах или вне их, но нашел ключи к трем автомобилям на панели «Пег-борд»[52] возле открытой двери на кухню. Он знал, какой из них был от снегохода, потому что видел, как Боз его использовал. Он дал ключ мистеру Лиссу, который только что взобрался на перила открытого прицепа.

Взяв ключ, вставив в снегоход, старик сказал:

— Думаю, я понял этого негодника. Но перед тем, как мы отправимся стремглав в бурю чертова столетия[53], давай найдем какие-нибудь перчатки и защитим как следует твои ноги.

Мистер Лисс прошел обратно в дом и к печальной фортепьянной музыке. Намми неохотно следовал за ним, потому что не хотел обнаружить паука, когда находился в одиночестве в гараже.

Обыскав шкаф в спальне, старик нашел водонепроницаемые ботинки. У мистера Лисса уже были на ногах хорошие ботинки, но у Намми были только туфли. Мистер Лисс затолкал несколько носков офицера Бозмена в переднюю часть ботинок, и тогда они стали Намми впору.

— Я не возьму эти ботинки, которые здесь, — сказал Намми. — Я их только одолжу.

Там было несколько пар перчаток. Мистер Лисс выбрал по две пары для каждого из них с тем, что он называл манжетами и ремешками. Он мог потянуть за ремешки, чтобы перчатки были удобно надеты и крепко держались.

— Я их тоже всего лишь одолжу, — сказал Намми.

— Я тоже, — сказал мистер Лисс. — Я просто одолжу эти перчатки на всю оставшуюся жизнь, и когда умру, как Бозмен, то отдам их ему обратно.

Из-за того, что у Боза был только один шлем для водителя снегохода, который требовался мистеру Лиссу, — он его вел, Намми пришлось согласиться на спортивную шапку. Он мог натянуть ее на уши, когда они будут быстро двигаться, создавая холодный ветер.

— Но не думай, что теперь эта шапка твоя, — сказал мистер Лисс. — Ты берешь ее взаймы.

— Я знаю, — заверил его Намми.

Мистер Лисс нашел красно-серый шерстяной шарф для Намми, чтобы обернуть его позже вокруг его лица, когда они будут мчаться сквозь снег.

— Ты понимаешь, что это тоже только взаймы?

— Понимаю.

— Если ты это потеряешь, я заставлю тебя заплатить, даже если тебе потребуется работать всю оставшуюся жизнь, чтобы заработать.

— Я не потеряю, — сказал Намми.

Из спальни Боза мистер Лисс пошел постоять в арке гостиной. Он наблюдал, как Слепок Боза играет на пианино.

Наконец, старик сказал:

— Я не знаю, почему мне кажется, что это неправильно, но это неправильно. Я просто не могу его убить.

— Может быть, ты не убийца?

— О, я убийца, можешь быть уверен. Я убил больше людей, чем ты даже встретил за всю свою жизнь. Чаще всего я убивал людей сразу после того, как на них смотрел. Я убивал некоторых людей просто потому что они улыбались и говорили мне «привет».

Намми покачал головой.

— Не уверен, что ты на самом деле так поступал.

— Тебе лучше не называть меня лжецом. Когда кое-кто назвал меня лжецом, я его разрезал, переделал его внутренности, зашил обратно, и остаток своей жизни он писал через левое ухо.

— Раньше ты говорил, что ты отрезал у него язык и поджарил с луком на завтрак.

— Правильно. Иногда я делаю так, а иногда заставляю писать через ухо. В зависимости от настроения. Так что лучше тебе не называть меня лжецом.

— Я и не называю. Это нехорошо. Люди, они должны всегда относиться хорошо друг к другу.

Оказавшись снова в гараже, старик нажал на кнопку, чтобы поднять большую дверь. Набежал небольшой ветер, и из ночи заносило снег.

Положив свое ружье на верстак, он сказал:

— Я не знаю, как можно его взять с собой. Оно не помещается в подседельные сумки. Будем надеяться, пистолетов будет достаточно.

Оружие, меньшее по размеру, находилось в глубоких карманах его длинной куртки, а в других карманах было множество пуль, все одолжены в доме проповедника, который они спалили дотла.

Намми был с мистером Лиссом менее суток, но, похоже, это было самым значительным событием в его жизни. Времени на скуку с мистером Лиссом не было.

— Мы вытолкнем прицеп на подъездную дорожку и опустим пандус на снег, — сказал старик. — Но подожди. Только дай мне надеть эту чертову штуку.

Чертовой штукой оказался шлем. Он был серебристым и черным с прозрачным окном со стороны лица.

Круг из небольших дырочек в шлеме спереди от рта мистера Лисса позволял выходить его голосу:

— Как я выгляжу?

— Как астронавт.

— Ужасно, правда?

— Нет. Ты выглядишь забавно.

— Ты знаешь, что я делал с каждым ублюдком-остряком, который говорил, что я выгляжу забавно?

— Ничего хорошего, — сказал Намми.

Глава 27

В тот момент, когда Фрост увидел рот в ее ладони, он понял, что рот был настоящим, но, тем не менее, он пытался сказать себе, что это была всего лишь необычно расположенная татуировка или шуточная переводная картинка, потому что если он был настоящим, ничего из его тренировок или опыта не будет иметь ценности в этой ситуации. Если оно было настоящим, этому городу не требовались агенты ФБР под прикрытием; ему требовались экзорцисты, целый взвод.

Когда язык облизал рот, лаская зубы и неприлично дрожа, Фрост посмотрел в глаза женщины. Раньше взгляд был стеклянным, как будто она была почти в трансе, но теперь они изменились. Ее взгляд стал смелым и бдительным, глаза стали жестокими, как глаза какой-нибудь хищной птицы, хотя взгляд птиц не пылал обжигающей ненавистью, о чем говорили глаза этого создания.

Халат из голубого шелка, который материализовался вокруг нее, снова превратился в туман, как дым, поднимающийся от сухого льда, и этот туман поглотился ее кожей. С пальцев ног до верхней части головы она покрылась рябью, как мираж в жару, и идеальные сексуальные пропорции ее тела растаяли, когда плоть и кости поплыли, как мягкий парафин. Немного вещества от ее туловища налилось в протянутую правую руку, которая раздулась, кожа растянулась, как оболочка колбасы, под завязку набитая разжиженным мясом. Кисть руки потолстела, а язык во рту этой руки распрямился в их сторону, теперь серебристо-серый, плоский, как ленточный червь, вьющийся по воздуху, его кончик был выпуклым как капюшон кобры.

Дэггет издал крик отвращения и ужаса, что испугало Фроста, но также подготовило к оглушительному шуму от пистолета партнера, шесть быстрых выстрелов, которые эхом отразились от кафельного пола и стен, от стекла двери в душ, от зеркала, как пролетающие через центр бури облака, когда гром разбивает небо. Расстояние было минимальным, а Дэггет был мастерским снайпером, и Фрост увидел пули, вцепляющиеся в обнаженное тело, которое теперь было таким странным, как чье-то отражение в одном из тех кривых зеркал в комнате смеха на ярмарке.