????Я не злодейка! Я дракон! (СИ) - Орхидея Страстная

– Я потом, – вздохнул Димитрис и споткнулся на середине фразы, когда моя мама к нам обернулась. – Потом поправлю как было. Ну, горы, лес…

– Да ты не переживай! – с наигранным спокойствием отмахнулась мама. –  Хорошее поле получилось – зачем обратно? Мы что-нибудь придумаем. Либо посадим здесь чего, либо организуем. Ну, щель, разве что, стоит заделать. Потом. Ты отдохни сперва, – посоветовала она и скомандовала уже мне: – Руби, увези мужа. Мы тут дальше сами разберёмся.

Спорить никто не стал: ни я, ни тем более Димитрис. Единственное, я думала он станет ворчать, когда я повернулась к нему спиной, закинула его руки мне на грудь и сразу из этой позы обернулась драконом. Но муж и слова не сказал, только прижимался в полёте крепче.

В резиденции я хотела его расспросить подробно о случившемся, но Димитрис, стянув с себя одежду и раскидав по углам, упал на кровать. Его хватило только свитер заметить.

– Ты уже закончила? – спросил муж с лёгкой улыбкой, трогая рукав.

– Да. Собиралась вручить сегодня.

– Спасибо. Очень хорошо вышло. Зря ты только прибеднялась.

И после этого он моментально уснул. Я аж опешила. То есть он тут… точнее там того этого самого и просто уснул?! А мне теперь волноваться на всякий случай обо всём на свете?!

Не выдержав напряжения, я прибрала свитер и, свалившись прямо поверх покрывал, уснула рядом. Проснулись мы ночью, точнее слишком ранним утром, когда за окном неловко светало. И первое время оба делали вид, что спим, пока Димитрис первым меня не раскусил.

67

– Проснулась? – спросил он шёпотом – на случай, если ошибся.

– Да, – ответила я тоже шёпотом непонятно почему.

А потом развернулась к мужу и приподнялась на локте. Любопытство отлично выспалось и готовилось взять эту крепость штурмом.

– У меня же ещё осталось одно желание? – неожиданно вспомнил муж.

– Осталось, – подтвердила я и запихнула любопытство в дальний угол.

Ночь, последнее желание, вчерашняя триумфальная победа над соперником – всё сходилось на том, что с меня сейчас потребуют что-то крайне пошлое, что мне должно понравиться. И возможно даже это будет то самое, ради чего мне Хель книжечку одолжила.

– Весь день со мной соглашайся и не спорь, – неожиданно потребовал Димитрис.

В какой-то мере это было жульничеством – под такой формулировкой можно было впихнуть два раза по десять желаний за один только день. Но сегодня я оспаривать ничего не собиралась – в конце концов муж заслужил. Мало того, что он выиграл трудный поединок, так ещё и крайне деликатно перенёс разборки за пределы города.

– Как скажешь, дорогой, – покорно согласилась я, всё ещё ожидая бурного утра.

Однако муж внезапно огорошил меня совершенно другой информацией:

– После вчерашнего боя у меня магическое истощение. Прямо сейчас я даже рукой пошевелить не могу. Днём станет чуть легче, но, подозреваю, всё равно будет шатать. Поэтому весь день, моя дорогая жена, ты мне помогаешь. И, я не знаю, как ты это сделаешь, но о моём состоянии никто не должен узнать.

От изумления я аж рот раскрыла, да забыла закрыть его обратно. Это заявление настолько не вязалось с образом моего спокойного, дипломатичного и умеющего всё просчитать мужа, что я не знала, как реагировать.

Не услышав от меня ответ, он повернул голову в мою сторону и глянул с укоризной. Вздёрнул бровь.

– Ты зачем так рисковал? – спросила я взволнованно, пока он ничего себе не надумал.

– Этот бой я не мог проиграть, – заявил Димитрис категорично, словно я спросила какую-то глупость и попросил: – Дай водички, пожалуйста.

Конечно же я принесла и водичку, и подушки ему поправила, и сесть помогла. И даже книжку какую-то взялась читать, чтобы мой дорогой супруг не умер от скуки. Правда, чуть сама не заснула в процессе чтения – больно нудная для меня оказалась история.

Когда прислуга проснулась, я потребовала подать нам еду в комнату. Мотивировала тем, что мы с мужем хотим сегодня провести весь день наедине. А сама, получив завтрак, кормила Димитриса буквально с рук.

– Дурацкое состояние, – пожаловался он, кое-как доедая омлет, который так и норовил соскочить у меня с вилки.

– Больше не доводи себя до такого, – ласково попросила я, но в ответ получила лишь строгое:

– Надо будет – доведу. Я и так долго ждал и смотрел на всё происходящее сквозь пальцы. Сколько писем тебе удалось от меня скрыть?

– Несчётное количество, – покаялась я.

– Больше десяти? – предположил Димитрис, а я только фыркнула.

Киан и ограничился бы всего десятью письмами? Да я вас умоляю!

– Я понимаю, зачем ты это делала, но больше, пожалуйста, так не надо. Я вполне способен доказать свою правоту силой. В некоторых случаях, дипломатично и оскорбительно отказать. А вот трусливое молчание подрывает мой авторитет. Ты это понимаешь? Понимаешь, что я, как твой муж, не имею права так поступать? Хочу я этого или нет, но я должен защищать свою и твою честь любой ценой.

– Понима-а-аю, – протянула я пристыженно и печально.

– Больше не будешь так делать?

– Не бу-у-уду, – согласилась я, в тайне надеясь, что кроме Киана идиотов нет.

– Как видишь, мы цивилизованные. Киан спокойно отнёсся к предложению вынести наш поединок за пределы столицы, чтобы мы случайно ничего не разнесли.

– Крайне любезно с вашей стороны устроить мордобой в безопасном месте, – ехидно сообщила я.

Всё-таки не права была мама – до прогрессивного государства нам ещё расти и расти.

68

А потом я представила, чем бы это всё могло закончиться, если бы Димитрис проиграл. Или если бы заработал себе не простое переутомление, которое проходит за день, а повредил бы себе что-то серьёзное. Там, ногу сломал. Или не дай бог позвоночник.

– Ох, любимый, – вздохнула и я, убрав поднос с пустыми тарелками, устроила голову у мужа на коленях.

Его рука дрогнула, а затем он медленно опустил ее мне на волосы. Гладить ещё не мог, но уже хоть как-то перебирал пальцами.

– Прости меня, пожалуйста, что втянула тебя во всё это. Если б не мой эгоизм, тебе бы не пришлось со всем этим разбираться.

Он ответил не сразу. Сперва помолчал, хмурясь. Потом тихо позвал:

– Руби.

Чуть повернувшись, я взглянула в его глаза и словно потерялась. Окунулась в смесь лёгкой грусти и нежности. А затем внезапно спросил:

– Ты знаешь, почему я так чудил после твоего качественного и незаметного любовного зелья?

– Понятия не имею, – честно призналась я.

– До того, как ты меня опоила, я собирался съездить в герцогство, передать право наследования Мэг и вернуться к тебе.

От этих слов сердце у меня забилось-часто часто. Мне показалось, я вообще дышать перестала, так ещё и отказывалась делать какие-то очевидные логические выводы из сказанного.

– Любимый, давай ещё более прямым текстом, пожалуйста? – попросила я, замирая от собственной дерзости. – Пока я чего лишнего не надумала… или наоборот.

– Я люблю тебя, Руби, – нежно, но бескомпромиссно пояснил Димитрис. – Влюбился ещё давно, а когда хлебнул зелья, просто не смог держать себя в руках. И даже когда действие прошло, я не перестал тебя любить. Мне не мешает даже то, что ты иногда мелкая вредина, – саркастично закончил он, но я пропустила критику мимо ушей – обняла его со всей силы и прижалась щекой к животу.

– И я люблю тебя, Димитрис. Очень-очень сильно! Но почему ты мне сразу не сказал? Я тогда ужасно перепугалась, что ты уезжаешь, и мы больше никогда не увидимся. Мне стало так обидно и тоскливо…

– Что ты наворотила дел. Я понял, – вздохнул мой муж. – Но я не мог тебе что-то обещать в тот момент. Я не знал, сколько это займёт времени. Да и как отреагирует Мэг, учитывая то, что про срыв своих планов стать кронпринцессой она не написала мне ни строчки. Честно сказать, я даже не сразу написал ей, когда понял, что мне нужен нейтрализатор. Боялся, что она приедет сюда со скандалом и потребует вернуть меня на законное место. Рискнул только потому, что по письмам она казалась счастлива в браке.