Мастер зверей. Бог грома. Бархатные тени - Андрэ Нортон

Незнакомец тихо вскрикнул, то ли в ответ на это заявление, то ли потому, что неудачно стукнулся болтающейся рукой о камень.

— Ты знаешь… кто они такие?

Сторм сразу понял, кого он имеет в виду. И ответил так же коротко, используя общее для большинства планет название захватчиков:

— Хиксы.

Взрывной звук этого слова эхом прогрохотал в ущелье, и когда он смолк, Сторм уловил далекое цоканье лошадиных копыт. Сурра не посылала предупреждающего сигнала, и землянин понял, что Горголу на этот раз улыбнулась удача. Сторм прислонил незнакомца к стене и стал ждать.

Как знаток, он видел, что лошади, спускавшиеся сейчас с откоса, были совсем не плохи. Только после ночной паники глаза их совсем остекленели, а морды были покрыты засохшими хлопьями пены. Видно было, что им стоит колоссальных усилий держаться на ногах и хоть как-то двигаться.

За ними, широко шагая, с торжествующим видом шел Горгол. Он гордо нес свою голову со сверкающими белыми рогами и негромко прихлопывал в ладоши, направляя своих измученных подопечных в узкий проход. Дальше они послушно двинулись сами, а молодой норби подошел к Сторму.

— Ты хорошо поохотился! — поздравил его землянин.

— Нет времени, а то можно было бы привести еще больше. Мясники глупые: там еще осталось несколько лошадей, а они даже не попытались согнать их, — знаками показал Горгол и подхватил со своей стороны раненого.

Так, неся раненого вдвоем, они довольно быстро спустились на дно долины. Лошади, замотанные и голодные, стояли, понурив головы, когда примчался заинтересовавшийся новичками Рейн. Рядом с этой загнанной троицей жеребец выглядел воплощением силы. Он встал перед ними, роя передним копытом землю и встряхивая своей роскошной рыжей гривой.

— Вот это лошадь! — ахнул незнакомец, повиснув на их плечах и во все глаза глядя на Рейна.

— Как ты думаешь, сможешь усидеть на нем? — спросил Сторм. — Ты, парень, извини, но лучше нам убраться отсюда подальше и поскорее.

— Можно попробовать.

Землянин и норби подсадили незнакомца на забеспокоившегося жеребца. Тот попытался ухватиться за гриву своими покалеченными пальцами, но не смог. Сторм первый раз в жизни видел человеческие руки в таком состоянии. Не выдержав, он сделал на языке туземцев пару знаков, выражавших самые отборные ругательства.

Незнакомец заметил это и понимающе улыбнулся.

— Ну да, так и еще раз так, — сказал он. — Они очень грубо играют, эти ваши хиксы. Когда-то раньше, — а сейчас кажется, что так давно, — я считал себя стойким парнем…

Он не договорил, покачнулся и скользнул с лошади так быстро, что Сторм не успел подхватить его. К счастью, норби оказался проворнее.

— Он ранен, — показал Горгол, но Сторм и сам все понял.

— Смотри — показал он, — вот эта дорога. Надо обойти курган, где лежат Даготаг и все погибшие. Там в скальной стене есть пещера.

Горгол кивнул, поддерживая безвольное тело незнакомца. Сторм пошел вперед, а за ним послушно последовал Рейн.

Так они добрались до пещеры, и Сторм, оставив там норби с незнакомцем и Хингом, вернулся за остальным снаряжением. На этот раз он вернулся быстро, заодно пригнав и новых лошадей. Он был уверен, что Рейн сумеет позаботиться об этих двух кобылах и годовалом жеребенке. Даже когда они отдохнут и наберутся сил, осторожный жеребец не даст им уйти от лагеря.

Горгол встретил его у входа в пещеру и сообщил такое, что неделю назад могло бы стать сенсацией.

— Это одна из Запечатанных Пещер. — Он взял Сторма за руку, подвел к стене и показал явные следы обработки камня каким-то инструментом. — Темное место. — Он махнул рукой, указывая на темный провал в глубине пещеры. — Уходит далеко в гору.

«Только бы теперь норби не отказался остаться здесь», — устало подумал Сторм. Силы у землянина были на исходе.

Он чувствовал, что если сейчас присядет, то тут же уснет и не встанет. Поэтому, не позволяя себе ни на минуту расслабляться, он затащил вовнутрь и сложил все снаряжение и пошел посмотреть раненого. Тот лежал на полу пещеры, пристроив голову на скатанное одеяло, как на подушку. Свернувшийся калачиком, уткнувший разбитое лицо в подушку, арцорец выглядел совсем маленьким и как-то по детски всхлипывал во сне.

Сторм попросил Горгола принести кипяченой воды и разложил остатки своей аптечки. Со всей возможной осторожностью он смыл с лица засохшую кровь и осмотрел другие раны. Пока он все обрабатывал, незнакомец пару раз дернулся, застонал, но так и не очнулся полностью.

Сторм провозился с ним добрых полчаса, прежде чем смог выпрямиться и облегченно вздохнуть. Он был достаточно осведомлен, как хиксы обращаются с пленными. Видимо, за несколько последних дней и незнакомец на своей шкуре познакомился с этим. Лицо его было разукрашено всеми цветами радуги, а на спине и плечах вздувались незажившие рубцы от плети. Но, к счастью, не было ни проникающих ранений, ни переломов, и значит, силы к нему вернутся довольно быстро.

Устроив своего пациента со всем возможным комфортом, Сторм спустился к озеру. Там он с наслаждением вымылся с головы до ног, вернулся в пещеру и, сдавшись наконец неимоверной усталости, завернулся в одеяло и уснул.

Ему снилось, что он гонится по каким-то горам за кораблем хиксов. Корабль почему-то бежал на двух ногах, как человек. Пару раз, когда расстояние между ними сокращалось, корабль останавливался и оборачивался и тогда Сторм с ужасом видел у него человеческое лицо… лицо Бреда Квада. Но тут на него налетела волна знакомого, удивительного запаха и он проснулся. Приподнявшись, он увидел, что в пещере разожжен костер, что Горгол жарит пару куропаток, и те аппетитно потрескивают на огне. И что за этим с пристальным интересом наблюдает сидящая вокруг компания — Сурра, Хинг и несколько оправившийся незнакомец. Он очень уютно устроился на седельной подушке, а спиной опирался на тюк со снаряжением.

Судя по звездам, горевшим на единственном кусочке неба, который они могли видеть над барьером, загораживающим вход, снаружи была ночь. Баку восседал на самом краю барьера и внимательно оглядывал долину. С таким сторожем они могли быть спокойны.

Но сейчас все внимание Сторма было поглощено незнакомцем. Когда он тащил его, да и когда обрабатывал раны, он слишком устал и был слишком поглощен работой, чтобы разглядывать его внимательно. И только теперь, несмотря на бинты, синяки и раны, он увидел в незнакомце нечто, поразившее его до глубины души.

Черты этого лица, как бы они ни были сейчас изуродованы, были ему знакомы. Это было лицо юноши — почти мальчика — его собственной расы! По странному капризу судьбы, здесь, в этой старой пыльной пещере он встретился лицом к лицу с еще одним человеком Дине.