Учитель афганского - Дино Диноев

— Я все скажу. Только не убивай.

— Где Браин?

— Он нашел Проклятую долину. Я покажу, я все покажу!

— Торопитесь, собаки! — прикрикнул Максудшах. — Неверные не должны далеко уйти. Помните о Золотом стаде, которое ждет вас в Проклятой долине. Каждый унесет золота столько, сколько сможет.

Полевой командир Максудшах по прозвищу Добрый Максуд давно охотился за теми, кто знал дорогу в Плачущее ущелье. Его, от одного имени, которого совсем недавно в ужасе дрожали враги, бесила сама мысль о том, что пока он бил смертным боем шурави, пришедших на его родину с оружием в руках, какие-то сопляки-талибы исподволь вооружались под защитой пакистанской границы, чтобы потом загнать его — героя священной войны джихад в неприступные горы, словно какого-то паршивого букаламуна.

Из многотысячного отряда Максудшаха остались лишь тридцать восемь человек, да и тем надо было платить. Кроме этого, платить надо было проводникам, водоносам и поставщикам еды. Новые времена пришли на священную землю Ниджрау, и никто не хотел больше кормить воинов джихада бесплатно.

Мысль завладеть Золотым стадом Махмуда пришла как нельзя кстати. Максудшах никогда не верил этим глупым россказням о проклятии древней долины, о Плачущих, и Черный минарет был ему тоже не нужен. Ему нужно было золото, много золота, чтобы купить новых солдат, оружия и вернуть себе былую славу и величие.

В жизни Доброго Максуда имела место только одна слабость, ею была его ненависть к прислужнику талибов Браину. Издревне говорится: воин не должен ненавидеть своих врагов, он должен их убивать. Максуд был настоящим воином, но ничего не мог с собой поделать. Браин, этот выскочка, имел все: власть, деньги, женщин, с которыми мог почти в открытую вытворять все, что ему заблагорассудится.

Максудшах знавал его отца, сумасшедшего Фатыха, завистливого, подозрительного, злобного типа, постоянно подверженного депрессии, и удавившегося в процессе одного из приступов. Сынок был ничем не лучше.

Максуд был наслышан о его «подвигах» в Кабуле и повсеместно осуждал неоправданную жестокость, хотя сам погубил людей, особенно женского пола немеряно — и молоденьких медсестер из захваченных советских госпиталей, и местных красавиц, посмевших сбросить паранджу. Особенно, ему запомнился празднично разукрашенный агитационный караван «Баглан», который его люди тепленьким захватили в Файзабаде, на правом берегу Кокчи.

Какие там были голосистые красавицы! На протяжении нескольких дней он имел одних лишь девствениц, а других в это время заставлял оглашать место райского удовольствия своим незабываемым пением.

Когда пыл у красавиц утихал, он прилюдно отдавал одну из них своим нукерам и после многократного насилия умерщвлял. Зато, какая у остальных просыпалась вдруг любовь к нему! Они делали все, испуская стоны от страсти, они выгибались всем телом, словно кошки в мартовскую пору, они забывали само понятие о словах «стыд» и «целомудрие».

Они ошибочно полагали, что это их спасет, но никого еще не спасло бесстыдство. Они забыли об Аллахе, и поэтому все умерли. Аликпер тогда словно обезумел, и никто из женщин не умер одинаковой смертью, это был настоящий спектакль. Они здорово повеселились тогда, хорошее было время.

С той поры утекло немало воды. У него оставалось всего тридцать восемь бойцов, включая его самого, и не было верного, дорогого его сердцу, Аликпера, который сгинул во время заварушки совсем недалеко отсюда в «зеленке».

Тогда шурави, которые никогда не умели драться по правилам, загнали его отряд в подземелье, а когда Максуд уже был уверен, что они ушли, вдруг подогнали пару бензовозов, спустили следом море бензина, а потом подожгли.

Ничего не оставалось, как вылезать обратно и принимать бой. Их тогда здорово достали «Хайды», даже стингеры не помогли.

Но что было, то было. Влекомый мыслями о былом величии, Максуд, словно волк ходил по Ниджрау, поджигал дома, убивал и грабил, но вокруг была такая нищета, что их и убивать было противно.

И вот теперь подвернулась немыслимая удача. По словам пленного, Браин взял с собой совсем немного людей. Не хотел делиться, собака. И теперь появилась отличная возможность поквитаться с ним.

Он совместит приятное с полезным: убьет Браина и получит золото. Похоже, прежние времена возвращаются. Максуд усмехнулся.

Несостоявшегося киллера звали Николай Огурцов. Кличка Прыщ. Он специализировался на грабежах, так что может так статься, что на убийство действительно пошел впервые. Во всяком случае, Шипилину сильно повезло, что его ликвидацию не поручили более подготовленному кадру.

Приведя его в Управление, он взял его показания под протокол, включая запись на магнитофон. Потом позвонил Зажарскому.

— Николай Петрович, у меня есть показания свидетеля, что Генри Гот является заказчиком убийств сотрудников правоохранительных органов.

— Какие показания? Вы с ума сошли? Кто свидетель?

— Некто Николай Огурцов.

— Его показаниям можно доверять?

— Взят с поличным при попытке убийства.

— Сейчас буду.

Он появился через несколько минут, запыхавшийся, с тяжелой одышкой.

— Ты меня до инфаркта сегодня доведешь, Шипилин.

— При чем здесь я?

— Ладно. Давай, что там наколдовал.

Надев очки, стал читать. Лишь прочитав, перевел дух.

— Ты знаешь, что это такое, Шипилин? Это бомба. Как долго я мечтал вставить фитиля этим америкосам, да повода не было. Вовремя этот огурец подвернулся. Определяй его в СИЗО, документы мне, сам поеду в прокуратуру. Съем свои погоны, если санкцию на арест Гота не выбью.

— Могут быть сложности, Николай Петрович, — предупредил Шипилин. — Свидетель утверждает, что таких случаев было множество, и миротворцы их прикрывали. Они используют уголовников для защиты своих интересов.

— Ничего не хочу слышать! Теорию заговора только тут мне не приплетай. А этого лысого борова я за решетку упеку. Там ему и место.

— Николай Петрович, они своего не посадят.

— Что ты предлагаешь?

— Сбросить документы в сеть, сделать их достоянием общественности. Это не даст им возможности замолчать факты.

— Такое вопиющее преступление я и сам замолчать не дам. Или у тебя другие мысли, Шипилин? Деньжат решил срубить на скандале? С журналюгами договорился!

— Некогда мне было. В меня стреляли.

Олег не понимал, за что на него подполковник так накинулся.

— Ладно, не обижайся. Но я все-таки сделаю по-своему.

Зажарский вызвал служебную машину и уехал. Машина была черная, а снег шел белый. Картинка получилась черно-белая. Снег сразу таял, и машина ползла по темным проплешинам.

Он позвонил Зажарскому по сотовому, с трудом выждав час. Подполковник откликнулся сразу. Правда, матом. Раньше при подчиненных он не ругался никогда, и слыл среди офицеров самым интеллигентным. Но тут его прорвало.

— Что случилось? — спросил Шипилин.

— Приеду, расскажу. Это не телефонный разговор. Борька, не гони!

Борис был личным водителем Зажарского.

— Борис все время на встречку вылетает! — пояснил Зажарский. — Вот и сейчас! Грузовик…

И связь пропала. Сердце Шипилина ухнуло в ледяную прорубь. Он кинулся к компьютеру, выдирая из кармана флешку, куда на всякий случай отсканировал показания киллера. Ведь знал же, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет! Подставил старого человека!

Компьютер как назло долго грузился. Высветилась надпись «Отдаленный компьютер не отвечает. Попробуйте соединиться позже».

Шипилин ахнул по столу кулаком, едва не стряхнув девайс. Как не вовремя.

Кстати, о времени. Сколько у него есть? Связь прекратилась только что. Значит, полчаса, не больше. Черт! Ведь отсчет пошел не с того момента, как…Черт, об этом не думать. Мысли метались. Шипилин лишь один раз испытал подобную панику. Когда в первый раз угодил под настоящим обстрел. Укуренный, обколотый богатый юнец устроил бойню на площади Свободы. Сначала давил людей кабриолетом, затем остановился и добивал из «Спрингфилда». Когда его все-таки завалили, из карманов сыпались доллары, и он лежал в долларах и крови.

Так сколько у него все же осталось. Да ничего него не осталось. Как только Зажарский засветил документы, время его и пошло!

Снаружи завизжали тормоза. Это они!

Шипилин подскочил к двери и запер. Потом снова подсел к компьютеру. Стул показался неудобным, словно зубоврачебное кресло. Да, скорее же ты.

По коридору уже бухали шаги. Остановились у двери. Ручка дернулась. Потом грубо постучали.

Шипилин вскочил и прижался к стене сбоку от двери, как учили. Только учили защищаться от бандитов, а тут в Управлении такое творится!

В дверь загрохотали. Шипилин вынул ПМ и глянул на монитор. «Удаленный компьютер не доступен»!