А отличники сдохли первыми… 3 (СИ) - "R. Renton"

Окружающие расступились и зашли ко мне за спину. А отчаянный пацанёнок спустил сплеча алебарду, отставил её на вытянутой руке в сторону, гордо выпрямился и кивнул:

— Ебашь!

Щёлкнула кнопка включения. Коробка, висящая на ремне, перекинутым у меня через плечо, еле слышно загудела, а «ракетка» в руках легко завибрировала.

— Пока ничё... — Морж по прежнему стоял гордо выпрямившись.

— Ну-ка повертись... — Я приблизил ракетку к нему, нацелив её на голову, как на найденном в кейсе рисунке.

Пацан послушно повернулся на месте:

— Обратно ничё... Хотя... Шею припекает, как от загара, вроде... Но не сильно.

— Может вообще не работает... — Я нащупал рычажок на боку «тостера» и медленно потянул его вверх. Гудение не усилилось, но стало более высоким по тону. Участилась и дрожь рукоятки динамика.

Морж повернулся боком:

— Неа, ничё не чую. Но припекает сильней. Типа как если уже сгорел и опять под солнце лезешь...

Я поднял рычажок ещё немного, а парень снова повернулся ко мне:

— Ну вот теперь лицо в щель жжёт немного... А? Чё сказал?

— Ничего...

— Бля, вы чё орёте-то?! — Морж выпучил глаза, уронил алебарду и отшатнулся, отворачиваясь от толпы, наблюдающей за экспериментом. — Ай! Да вы, чё, нас же услышат!!!

И тут же издалека, из-за границы леса — со стороны городской больницы — раздался протяжный хриплый вой сотен голодных глоток. Жоры взвыли также дружно и мощно, как в тот раз, когда унюхали раствор слизи, покрывший стены Дзержинки.

Я немедленно выключил прибор и гудение оборвалось вместе с далёким воем жор. Съёжившийся паренёк вздрогнул, замер на секунду и медленно разогнулся.

— Фу-у-у... Ох... — Медленно развернувшись обратно к нам, он выпучил глаза, шумно хватая воздух ртом. — Фу-у-ух... Чёт тошнит малясь... Фу... Ща... Вроде легчает...

Он пошатнулся и к нему тут же подскочили ближайшие соратники, подхватив участника эксперимента под руки.

— Ты говорил, что мы кричим. Слышал что-то? — Я шагнул к парню, который заметно побледнел, даже в темноте.

— А вы... Фу-у-у... — Он всё никак не мог отдышаться и помотал головой. — А вы типа молчали, хочешь сказать?

— Никто слова не произнёс. Только жоры под конец вдалеке заорали.

— Фух... А мне казалось, что вы все точно также орать принялись... Как будто вас режут... — Цвет лица понемногу возвращался к Моржу. — Похоже работает твоя хреновина...

— Даже сквозь такую щель. — Я указал на Т-образный вырез на лицевой части барбюта, который открывал глаза, нос и рот бойца. — Но когда спиной к нам стоял — ничего же не слышал?

— Не, ничего. Только тут вот припекало. — Он потёр открытую полоску кожи между краем стёганки и шлемом.

— А чего жоры-то закричали, интересно. — Алина уже стояла рядом и разглядывала слегка обожжённую полосу на шее бойца. — Из-за прибора? Или просто совпало...

Невдалеке заугукала полевая горлица, и этот необычный для леса звук заставил замолчать даже городскую девочку:

— У-гу-у-ку... У-гу-у-ку...

— Это у вас такой секретный сигнал что ли? — Я повернулся к Дестрою. — Оставшаяся разведка?

— Эм... Ну да... Это значит что дачники совсем уже близко. А как догадался?

— Звучит, конечно, натурально... Но лучше поменяйте его на досуге. Ночью эти голуби спят. И в лесу они не живут.

— Хорошо... Так чё в итоге делать-то будем?

— Залегайте, как условились. Окружаем в половину . Шлемы поплотнее натяните. Если на дачников эта штука подействует также как на Моржа, то пехота хватает малышню по моему сигналу и отступает — я прикручу мощность. А стрелки пусть дают залп, как только отскочим. И снова врублю на полную.

Наш отряд быстро распределился по местности вокруг тропы, по которой враждебный отряд медленно приближался к расположению лагеря. Соблюдать особую бесшумность было ни к чему — шагающие дачники хрустели хворостом под ногами как медведи, заглушая и наше перемещение и позвякивание доспехов.

Приближающаяся толпа угадывалась ещё и по приглушённой беседе:

— ... Мож туда кто вломился по дурке...

— Да все знают, что там жорятник, хули там ловить?

— Не местные, значит. Или нарки. Думают, колёса какие-нибудь остались, вот и полезли в эту больницу. А жоры их и встретили, придурков.

— Ну может... Ток ни разу не слышал, чтоб они прям вот так все разом орали... Стоп. А ну беги вперёд, пиздюшня! Пока не уебал! Чё-то тихо тут стало...

От основной массы дачников отделились два ребёнка пониже, одетые в какие-то лохмотья. Постоянно шмыгая, они обречённо зашагали по тропе вперёд и остановились метрах в десяти, повернувшись обратно к толпе.

— Вроде чисто... Пошли...

Я направил динамик «ракетки» на толпу и щёлкнул выключателем на коробке.

Медленные шаги вооружённых противников остановились недалеко от пары малолетних рабов:

— А? Чё сказал?

— Чё? Всмысле? Это ж ты чёт сказал, не?

— Бля, кто бормочет, заткнитесь!

— Да сам заткнись, сук! Пиздюки, вы что ли хнычете?! Завалите, а то по шее дам!

Я понемногу потянул рычажок вверх.

— Ай бля, чёт чешется, пиздец... — Одна из рослых теней с краю толпы начала неистово расчёсывать лицо и шею. — Сука, аллергия что ли... Ай, бля, да чё за хуйня-то...

— Да вы чё все орёте-то, заебали! — Ещё одна тень, недолго думая, двинула кулаком в ухо рядом стоящему подростку, который тоже начал почёсывать щёки и лоб.

— Ты чё, сука! — Ответка прилетела обидчику немедленно. Но драка не успела завязаться в полной мере — я поднял регулятор мощности ещё немного и уже вся толпа похваталась за свои лица. А в поднявшемся гвалте отдельных фраз было уже не различить.

Окружавшие подростков малыши тут же начали громко реветь и тоже схватились за лица. Или начали отчаянно чесать голые руки.

— Вперё...! — Я толкнул Дестроя, лежащего рядом со мной и встал из укрытия. Но окончание моего приказа утонуло в усиленном вое сотен жор, населявших улей в ближайшей горбольнице. Теперь хриплые голоса завыли гораздо ближе.

Никто из толпы на тропе не обратил на приближавшихся бегом бойцов Чёрного отряда никакого внимания. Не успели мы сделать и пару шагов из своих укрытий, как все дачники повалились на землю. И, побросав оружие, принялась истерично вопить и кататься из стороны в сторону, словно пытаясь сбить невидимое пламя. Включая маленьких детей, которые завизжали так, словно их кто-то резал.

Подотстав от бойцов, я немного убавил мощность излучателя, а первые руки в чёрно-белых доспехах уже дотянулись до малышей, катающихся по земле в истерике. Схватив их за шкирку, «копейцы» тут же попятились, волоча трепыхающиеся, но не помышлявшие о сопротивлении тощие тела детей-невольников.

Сграбастав свободной рукой ближайшего паренька лет десяти, который судорожно съёжился на земле, заткнув уши ладонями, я попятился с ним следом за остальными. Постоянно водя динамиком из стороны в сторону, я словно пускал волну по куче бьющихся в истерике дачников — вслед за направлением излучателя резко росла громкость, с которой паникующие подростки вопили от боли и жжения. А те, кто временно оказывался в зоне, свободной от излучения, начинали медленно отползать, ошалело оглядываясь. Пытаясь понять, чем это их накрыло и почему не видно пламени, которое с такой силой жжёт открытые участки тела.

И на фоне всей этой кучи-малы снова раздался вопль толпы жор — на этот раз ещё ближе.

— Огонь! — Когда все бойцы отползли от катающихся по земле подростков на достаточное расстояние, Дестрой дал команду стрелкам, остававшимся до сих пор в укрытии.

Щелчков тетивы слышно не было. Не было видно и болтов, вылетевших из кустов в направлении толпы ленинских бандитов. Но место приземления снарядов можно было легко определить по тем телам, которые либо перестали дёргаться, словив болт в голову, либо схватились за раненые конечности. По такой толпе промахнуться невозможно.

Достигнув своего укрытия, я поручил сжавшегося от ужаса пацанёнка Алине и снова прибавил мощность.