Дитя лета - Луанн Райс

Медсестра, которую звали Бонни Макбет, повела Лили через отделение. Здесь было очень много детей всех возрастов, подключенных к всевозможным аппаратам, но Лили интересовала единственная девочка – во второй кроватке слева: Роуз.

Лили выхватила ее взглядом из всей палаты мгновенно, как рыболовным крючком. Она еще даже не успела увидеть лица дочери, но уже твердо знала: это она. Очертания и размер тела под белым ячеистым одеялом, свойственная ей забавная манера держаться правой рукой за перила кровати. И сейчас ее маленькие пальчики ухватили поручень из нержавейки. Лили зашла за занавеску и взяла эту ручонку, наклонившись над девочкой, чтобы поцеловать ее в щечку.

– Мамочка, – произнесла Роуз.

– Привет, моя радость.

Зеленые глаза дочери поначалу внимательно оглядели Лили сверху донизу, словно впитывая в себя ее образ, желая удостовериться, что она действительно рядом. Затем веки дрогнули, полусомкнулись, взгляд рассеялся, потом снова сфокусировался, и глаза закрылись. Лили знала, что Роуз ввели морфий. Она чуть крепче сжала руку дочери.

Аппараты обнадеживали спокойным пощелкиванием. Роуз была под капельницей. Лили внимательно рассмотрела внутренний сгиб локтя, чтобы удостовериться, что на нем нет синяка от иглы. Вены девочки были тонки и порой хрупки, но, поскольку прошло уже много времени с тех пор, как ей делали внутривенное вливание, они были целы и здоровы. Ни синяков, ни следов непопадания на руке не было. Однажды Лили чуть с ума не сошла, когда при ней сестра четыре раза подряд вводила Роуз иглу и не попадала в вену.

Пока Роуз спала, Лили держала ее за руку. Бонни Макбет стояла рядом. Лили взглянула на нее. Они виделись в предыдущие разы, но тогда Бонни работала с другими детьми. Ведущий лечащий врач Роуз находился в Бостоне, поэтому Мельбурн служил в основном пунктом скорой помощи и, слава богу, в последнее время достаточно редко.

– Ей удобно, – тихонько сказала Бонни. – Мы ввели ей морфий, чтобы она успокоилась. Она поступила в очень возбужденном состоянии.

– Спасибо, – сказала Лили. – Ее ведь пришлось отправить вертолетом.

– Это кого угодно приведет в возбуждение, – улыбнулась Бонни.

Лили кивнула, не отпуская руку Роуз.

– Вы не хотели бы пройти к столу, где мы могли бы поговорить? Девочка вроде бы спит, но все же…

Лили сомневалась. Ей не хотелось отпускать руку дочери. Она просто не могла этого сделать.

– Все в порядке, – почти шепотом ответила она. – Роуз у нас – капитан своего корабля. Она все о себе знает и понимает, что с ней происходит. Мы можем поговорить здесь.

Бонни не удивилась. Мамы маленьких пациентов кардиологического отделения были совершенно несгибаемы – при этом дети обладали этим качеством вдвойне. Тем не менее она немного отвернулась, вынуждая Лили последовать ее примеру, хотя та упорно продолжала держать Роуз за руку.

– В карте девочки есть запись о том, что она назначена на операцию в Бостон.

– Да, которая должна состояться на следующей неделе. Ей нужно менять ткани, прежние ослабли.

– Это верно. Как только она к нам поступила, мы, естественно, сделали обследование. Сердце увеличено, легкие испытывают недостаток воздуха, поэтому появляется синюшность. Девочка смогла сама нам сообщить, что в последнее время у нее было несколько таких эпизодов. Причина заключалась именно в этом.

Как раз в этот момент вошли два врача и поздоровались. Это были Пол Колвин, с которым Лили уже была знакома, и Джон Сюр – его она пока не знала. Они делали обход и попросили Лили выйти из-за занавески.

– Я бы хотела остаться, – сказала она.

– Это очень мило, – возразил Пол Колвин, старший из них, кардиохирург, создавший здесь, в Мельбурне, очень достойное отделение. – Но мы вынуждены просить вас немного отойти, всего на несколько минут.

Наверное, его седина и строгий взгляд внушили бы почтительный страх, окажись перед ним другая мать. Но Лили замотала головой, не желая отпускать руку дочери.

– Пожалуйста, доктор, – сказала она. Ей не хотелось спорить, да этого и не требовалось. Они уже ранее встречались, поэтому он знал, с кем имеет дело, и позволил ей остаться.

Роуз прослушали стетоскопом, проверили приборы, сняли показания. Лили была рада, что врачей всего двое и что в больнице Мельбурна нет студентов и стажеров. Она вспомнила, как в возрасте десяти месяцев Роуз лежала в больнице в Бостоне в ожидании решения об оперировании. И возле нее постоянно стайками вертелись студенты в своих зеленых формах: они исследовали ее, мяли, простукивали, прощупывали, прослушивали сердце, – так что ребенок в конце концов начинал плакать. И тут же синел.

Лили не медлила, хотя и не имела опыта в больничных процедурах. Она отправилась к главному врачу и нажаловалась ему. Визиты студентов прекратились. Она с самого начала научилась быть медведицей, а с годами стала еще свирепее.

И теперь, держа Роуз за руку, она следила за тем, как девочка проснулась, увидела двух врачей, которые проводили осмотр, и тут же взглянула на Лили, ища в ней поддержки. Лили пожала ей руку. Роуз ответила тем же.

Они в полной мере чувствовали друг друга. Так просто. Только знать, что другой рядом. Что они держатся за руки, что они улыбаются друг другу. Роуз засыпала, зная, что мама рядом. Лили убрала ладонью волосы со лба девочки. Скоро время спать, и Лили собиралась сидеть в кресле возле кроватки.

Когда врачи ушли, вернулась Бонни. Она принесла поднос с лекарствами. Лили предпочла на минуту оставить Роуз с Бонни, чем с докторами. Пока та отмеряла дозы препаратов, Лили прошла к столу вслед за врачами.

– У ребенка последнее время участились приступы удушья, – сказал доктор Колвин, глядя на данные. – Девочка сказала, что один из таких приступов у нее случился сегодня.

– Все верно, – подтвердила Лили. – И именно по этой причине ей назначена операция в Бостоне. По замене заплаты для коррекции дефекта желудочковой перегородки. Заплату ей ставили в возрасте десяти месяцев. Скажите, вы звонили в хирургию в Бостоне?

– Да, как только девочка поступила к нам. Ваш врач в курсе всего, что происходит, но сейчас он в Балтиморе. Тем не менее он порекомендовал хирурга, к которому следует обратиться в Бостоне, а кроме того, хотел бы, чтобы вы ему позвонили после того, как мы завершим обследования.

– Что вам уже удалось выяснить?

– У нее паралич сердца вследствие закупорки сосудов. А также отек легких с довольно сильным набуханием. Мы даем ей Captopril и Lasix. Я хотел бы провести катетеризацию, чтобы получить более четкое представление о работе сердца.

Лили кивала – тупо, машинально, подавленная тем, что услышала. Когда же она успела привыкнуть слышать, что у Роуз паралич сердца? Этот диагноз уже не так беспощадно хлестал ее, как раньше. Она знала, что они вышли на финишную прямую – операцию в Бостоне по радикальной коррекции порока. Дочери заменят заплату, и она будет здорова, почти заново рожденная. Если бы теперь удалось стабилизировать состояние – а это непременно сделают, – Лили и Роуз смогут следовать давно намеченному плану и следующая операция точно станет последней.