Записки психиатра. История моей болезни - Виктор Хрисанфович Кандинский

спине, груди и животе повышена; в прочих местах тела изменений чувствительности нет. Мышечные рефлексы с кожи туловища повышены. Рефлекс на cremaster отсутствует. Сухожильные рефлексы без изменений. Электровозбудимость мышц нормальна. Анестезий и паретических явлений нет. Судорогами ни общими, ни местными испытуемый не страдает. Резких сосудодвигательных расстройств я не наблюдал у него. Помимо упомянутых болей в спинном хребте, сам испытуемый жалуется на не всегда удовлетворительный сон, на бывающие у него иногда нервные головные боли и на потерю способности к нормальному половому соитию (мужское бессилие), причем признался, что с 14-летнего возраста предан онанизму и что, в силу давней привычки, и в настоящее время совершает мастурбаторный акт несколько раз в неделю.

Обращаясь к сфере чисто психической, я должен отметить, что сам испытуемый замечает в себе уменьшенную способность к требующим усидчивости умственным занятиям, так что при них у него сравнительно скоро наступает утомление; кроме того, он находит, что память у него, сравнительно с тем, как он обладал ею в своем 16–18-летнем возрасте, ослаблена. Ничуть не желая отрицать этого относительного умственного ослабления (которое сам испытуемый признает за последствие вредной привычки к рукоблудию), в нем объективно убедиться, естественно, я не смог; абсолютной же слабости памяти я не нашел у испытуемого и совершенно неспособным к умственным занятиям его не считаю. Болезненных ложных идей и обманов чувств у испытуемого не бывает. По-видимому, испытуемый не имел блестящих способностей и не отличается выдающимся умственным или нравственным развитием. Однако нет основания думать, что испытуемый успел заметно ослабеть в своих умственных силах сравнительно с тем временем, когда он (в 1883 и 1884 гг.) исправлял обязанности судебного следователя.

Испытуемый сообщал мне, что уже издавна (приблизительно с 18 лет) у него, через различные промежутки времени, бывают приступы подавленности духа, причем он, Т.-Ф., на несколько дней теряет способность чем-либо заниматься и чувствует себя в те дни так, «как будто бы над головою его висит Дамоклов меч», т. е. как будто бы ему предчувствуется какое-то имеющее с ним приключится несчастие. О значении подобного рода приступов я (предположив, что они у испытуемого действительно бывают или бывали) упомяну впоследствии. Теперь же замечу только то, что во время моего наблюдения в больнице я, с объективной стороны, резких уклонений от нормы в настроении духа у испытуемого не находил. Действительно, можно было усмотреть, что обычная вялость испытуемого днями (в особенности в дурную погоду) как будто усиливается, так что испытуемый получает вид некоторой утомленности; бывало также, что иногда (наприм., после прогулки вне стен больницы, после посещения родственников) он являлся несколько более веселым и оживленным, чем обыкновенно; но подобным колебаниям в расположении духа, в зависимости от разнообразных внутренних (напр., нарушение отправлений желудочно-кишечного канала) и внешних влияний, подвержены и люди с сравнительно здоровою нервною системою. Приступов же болезненной тоски, равно как и приступов болезненной экспансивности или экзальтации за время моего наблюдения в больнице у испытуемого положительно не было; точно так же он ни разу не впадал в аффекты (отчаяние, страх, злоба, гнев). Вообще Т.-Ф. вел себя в больнице спокойно, ровно и учтиво; давал ответы охотно и рассудительно и в логическом отношении вполне правильно; вполне подчинялся требованиям больничной дисциплины; ни с кем не ссорился; принимал пищу в количестве достаточном; по ночам не бодрствовал (впрочем, сон его не всегда одинаково хорош); от общения с людьми отнюдь не уклонялся и охотно беседовал с теми из спокойных больных, которые подходили к нему по образованию и общественному положению; весьма часто разнообразил свое времяпрепровождение игрою в карты («в винт» играет не блистательно, но, по-видимому, и не плохо); иногда занимался чтением книг, приносимых им из дома, или разбором и писанием деловых бумаг (по должности секретаря С-го Приходского Братства и участкового попечителя о бедных); выходил в назначенные для того часы на прогулку; лечился, по моим указаниям, душами; довольно часто отправлялся (испросив у меня разрешение) в дом отца или в гости к сестре и возвращался к условленному вперед сроку, в своем обыкновенном состоянии.

В частности сфера воли у испытуемого не представляет другого болезненного расстройства кроме того, что испытуемый не оставляет привычки к рукоблудию. По нраву своему испытуемый является субъектом робким, уступчивым, сговорчивым, не довольно решительным и вместе с тем весьма склонным подчиняться влиянию лиц, имеющих с ним общение. Резко определившегося нравственного облика испытуемый не имеет. Нравственного же чувства он не лишен.

Таким образом, на основании данных моего непосредственного знакомства с обвиняемым я могу лишь утверждать, что Т.-Ф. есть человек нервно больной; он страдает раздражительною слабостью нервной системы вообще (neurasthenia cerebro-spinalis) и спинного мозга в особенности (irritatio spinalis). Болезнь, именуемая «раздражительная нервная слабость» (reizbare Nervenschwache), выражается при полной степени своего развития и некоторыми симптомами со стороны психической сферы, а именно: плохим сном; легкими и быстрыми переменами настроения без достаточных внешних причин; возвышенною психическою чувствительностью больного; его скорою утомляемостью при умственной работе и уменьшенною умственною производительностью; его раздражительностью и подверженностью аффектам; а также уменьшенною устойчивостью головного мозга при различных действующих на него вредных влияниях, в частности – при влиянии спиртных напитков. Но эти психические симптомы общей нервной слабости, даже в том случае, когда они все, в надлежащей выраженности, имеются в наличности, душевной или психической болезни в точном смысле этого термина не составляют, ибо, по единственно возможному (психологическому) определению, «душевное расстройство (как это прекрасно выражено в руководстве Гейнр. Шюле) есть болезнь личности, исключающая собою способность волевого самоопределения». Так как Т.-Ф. в том состоянии, в каком он находится обыкновенно, не может не понимать значения и свойства деяний, им совершаемых, и не лишен возможности выбора между различными ему представляющимися мотивами действования, то я имею право заключить, что он не есть субъект душевнобольной, даже независимо от того, что в течение моего за ним наблюдения я не нашел у него ни одного из тех симптомокомплексов, которыми составляются клинически определенные формы психического расстройства, а нашел лишь нервную слабость, или нейрастению.

Из собранных при предварительном следствии сведений видно, каким путем развилось нервное расстройство обвиняемого. Несмотря на то, что в роду отца обвиняемого существует наследственное предрасположение к заболеванию душевными и нервными болезнями, Т.-Ф. никакими болезнями в детстве своем не страдал и до 16 лет, по объяснениям отца его (делопроизв. следователя, л. 25), «был один из благоразумнейших мальчиков, постоянно веселый, вполне откровенный и общительный». Из объяснений же свидетеля, доктора Чечотта, равно как из сообщений, сделанных мне самим обвиняемым, явствует, что обвиняемый с 14-летнего возраста предан онанизму, рано начал