Аналитика как интеллектуальное оружие - Юрий Курносов

Некоторые аналитические структуры геополитического масштаба имелись во внешней разведке – ГРУ Генштаба Минобороны и КГБ СССР, но судя по результату, советские «мозговые центры» проиграли американским битву за головы. Говорю об этом проигрыше с большим сожалением. Мне пришлось стать одним из многих, кто активно боролся за сохранение СССР, кто способствовал созданию первого в спецслужбах постперестроечной России Информационно-аналитического управления, его возглавил К.Х. Ипполитов. Работая в тот период преподавателем в Высшей школе КГБ СССР, я, в составе небольшой группы молодых учёных, понимая катастрофичность угрозы, нависшей над нашей страной, помогал Ксенофонту Христофоровичу готовить аналитические документы, которые докладывались руководству КГБ и страны. Но историческое время было упущено, дельта запаздывания была слишком велика, существующая система власти и обеспечения безопасности государства реально не могла быстро перестроиться и решительно отреагировать на скрытое, но крайне мощное западное воздействие, заметно усугублявшее существующие в стране проблемы. То, что предательство государственных интересов было на самом «верху», поняли мы слишком поздно [Леонов 97, 05], [Козенков 03].

Следует обратить внимание на такой немаловажный факт: помимо наработки новых идей для высших должностных лиц в государственных учреждениях «мозговые центры» обеспечивают стабильный приток экспертов и аналитиков для работы в приходящих к власти администрациях и в аппарате Конгресса. В США каждый момент передачи власти порождает смену сотен сотрудников исполнительной ветви среднего и высшего звена, идёт мощная ротация кадров. «Мозговые центры» помогают президентам и министрам заполнить этот вакуум. Таким способом осуществляется выполнение «геополитического заказа» высшего политического истеблишмента США, на что и ориентированы в своей работе данные структуры.

В то же время «мозговые центры» становятся той институциональной средой, где покинувшие свои посты должностные лица могут применять накопленный ими на государственной службе опыт и оставаться участниками дебатов по актуальным вопросам внешней политики. Аналогичная практика в нашей стране не имеет распространения. Находясь на государственной гражданской службе, я был свидетелем, когда многие опытнейшие руководители, достигнув предельного возраста, в 65 лет оказывались невостребованными, хотя могли бы ещё многие годы плодотворно работать. Никак иначе, как разбазариванием мозгов, которые и так в дефиците, назвать эту ситуацию, по-моему, нельзя.

Для сравнения покажу ситуацию по данному вопросу на Западе. Вот список некоторых известных деятелей Америки, работавших как в правительстве, так и в «мозговых центрах». Джеймс Бейкер, который ранее занимал должность госсекретаря в администрации Буша-старшего, стал почётным председателем Института государственной политики при Университете Райса в Техасе. Збигнев Бжезинский, бывший некогда советником по вопросам национальной безопасности при президенте Картере, в настоящее время является консультантом Центра стратегических и международных исследований. Генри Киссинджер, когда-то госсекретарь и помощник по вопросам национальной безопасности при президентах Никсоне и Форде, прежде, до госслужбы, был руководителем аналитической программы Совета по международным отношениям в области ядерных вооружений и внешней политики в 1950-е годы. После увольнения с госслужбы многие годы знаменитый политик выполнял обязанности советника ЦРУ. Этот список можно продолжить. Так, лауреат Нобелевской премии по экономике М. Фридман, после достижения пенсионного возраста перешедший из Чикагского университета на работу в Гуверовский институт, без лишней скромности констатировал: «После окончания II Мировой войны большинство новых плодотворных идей и концепций в США возникли и были доработаны до товарного вида не в традиционных университетах или других высших учебных заведениях, а на «фабриках мысли» (think tanks)». После победы на выборах в 1976 году Дж. Картер укомплектовал свою администрацию многочисленными представителями Института Брукингса и Совета по международным отношениям. Четыре года спустя Р. Рейган обратился к другим аналитическим центрам, взявшим на себя роль его мозгового треста. В течение двух сроков пребывания в должности он привлёк 150 специалистов из Фонда наследия, Гуверовского института и Американского института предпринимательства (АИП). М. Олбрайт, предшественница К. Пауэлла на посту госсекретаря, некогда возглавляла Центр национальной политики. Её бывший заместитель С. Тэлботт работает президентом Института Брукингса.

Администрация Дж. Буша последовала аналогичной практике при формировании высших эшелонов своего внешнеполитического аппарата. В Госдепартаменте среди сотрудников высшего звена с опытом работы в аналитических центрах, в основном из АИП и других консервативных институтов, работали: заместитель госсекретаря по глобальным вопросам П. Добрянски (АИП), заместитель госсекретаря по контролю над вооружениями и международной безопасности Д. Болтон (АИП), помощник госсекретаря по Восточной Азии и Тихоокеанскому региону Дж. Келли (Тихоокеанский форум), помощник госсекретаря по делам международных организаций К. Холмз (Фонд наследия). В Пентагоне пост помощника министра обороны по вопросам национальной безопасности занял П. Родман (Центр Никсона).

Наряду с поставкой экспертов во вновь приходящие администрации «мозговые центры» создают уходящим должностным лицам условия для продолжения работы. Ведь очевидно, что они могут делиться идеями, собранными на государственной службе, участвовать в актуальных внешнеполитических дебатах и составлять неформальный теневой истеблишмент по международным делам. Этот механизм получил название вращающаяся дверь. По моему мнению, эта практика является сильной стороной американской кадровой политики. В большинстве же европейских стран, так же как и в России, наоборот, наблюдается строгое разделение между кадровыми государственными чиновниками и находящимися вне официальных структур аналитиками.

Большой интерес представляют система и объёмы финансирования аналитических центров и институтов в США через различные фонды. Внешне независимое позиционирование центров обеспечивается сложной системой финансирования через различные фонды, куда средства поступают как частным порядком, так и через правительственные структуры. При этом «госзаказ» зачастую может быть оформлен как самостоятельное или независимое исследование. Две трети из 160-миллионного бюджета корпорации РЭНД (данные на 2005 г.) финансируются за счёт федеральных ведомств и агентств США, причём половину бюджета составляют заказы именно Пентагона. К крупнейшим фондам относятся фонды Макартура, Карнеги, Рокфеллера и другие. Многие из них действуют на территории стран СНГ. Их расходы на оплату аналитических исследований выражаются в десятках миллионов долларов ежегодно.

Говоря об объёмах бюджетов американских «мозговых центров», в целом следует сказать, что за «мозги» там стараются хорошо платить. Например, бюджет Американского института предпринимательства (независимая некоммерческая организация, работающая главным образом благодаря грантам и взносам различных фондов, корпораций и частных лиц) составляет 17 млн долларов. Годовой бюджет Фонда Карнеги – 18,3 млн долларов. Годовой бюджет института КАТО – 15 млн долл. в год. Центр стратегических и международных исследований – 17,5 млн долл.; бюджет Совета по международным отношениям составляет 29,6 млн долларов.

В некоторых случаях аналитические центры способны формировать общественное мнение США. Так, Институт Брукингса, один из старейших «мозговых центров» в Соединённых Штатах, на протяжении десятилетий играл одну из ключевых ролей в проведении мобилизации в период I и II Мировых войн, в бюджетном процессе федерального правительства, создании системы государственной гражданской службы и системы социального обеспечения, разработке Плана Маршалла, введении контроля над ценами в период II Мировой войны, применении санкций с целью наказания «государств-изгоев» и воздействия на них, организации Совета национальной безопасности и других внешнеполитических и оборонных структур, эволюции политики США в отношении постсоветской России и разработке многих других стратегий.

После террористических нападений 11 сентября в Институте Брукингса было пересмотрено главное направление научных исследований: отношения между Западом и исламским миром. Ежегодный бюджет, выделяемый в Институте Брукингса на все научные исследования, анализ, распространение полученных результатов и обеспечение охвата намеченной аудитории, а также на содержание штатных сотрудников, составляет приблизительно 40 млн долларов.