Геном доминатора - Александр Владимирович Мазин

на краю оврага мишку. Вернее, существо, у которого мишка был в отдаленных предках, потому что века выживания в измененном мире превратили потомка бурых косолапых в косматую восьмисоткилограммовую махину с костяной маской на морде и полутораметровыми передними лапами, оснащенными парой серповидных когтей наподобие тех, которыми щеголяют земные ленивцы. Только в разы длиннее и намного острее.

Присев на массивную задницу медведь-мут соскользнул в овраг и подошел к двум неподвижным источникам пищи: большому и маленькому.

Сегодня у него удачный день. Маленький пах старинным врагом и медведь негромко рыкнул, предвкушая воздаяние за причиненные боль и обиду. Большой был незнаком, но запах говорил: если съесть такого, можно стать еще больше и сильнее. А это новые победы, новые территории, много новой вкусной еды…

Медведь царапнул когтем по панцирю большого. Раздался скрежет. На панцире осталась царапина. Неглубокая.

Медведь ждал: пища проснется и нападет. Или попробует убежать. Медведь не боялся. Он был намного больше, а значит сильнее. А еще он любил, когда еда сопротивляется. Так вкуснее.

Но спящий большой остался лежать. Не бросился ни бежать, ни в атаку. Медведь чуял: пища жива. Но кровью не пахнет. Вернее, пахнет, но это не ее кровь. Однако не шевелится. Что ж, значит медведь просто его съест. Но раз большой не сбежит, то медведь займется маленьким. Откусит ему голову, чтобы и этот не сбежал.

Вперевалочку медведь подошел к будущей пище. Принюхался. Да, запах очень похож на запах обидчика. Но отличался. Маленький пах странно. Незнакомо.

Этот незнакомый запах заставил медведя помедлить. Он всегда опасался того, что неведомо. Неведомое опасно. Все, кто выжил, это знают.

Маленький, однако, не выглядел опасным. Он выглядел мягким и слабым. Шейка его была совсем тонкой в сравнении с головой. А голова эта легко поместится в пасти.

Медведь представил, как сжимаются челюсти, раздавливая хрупкий череп, рот наполняется вкусным…

Длинная нитка слюны стекла вниз и смочила густой жесткий мех, гривой закрывавший горло медведя.

Он сделал еще шажок и лизнул светлую мягкую шерстку на макушке маленького. А потом откусил ему голову.

Глава 13

Глава тринадцатая

Игровая зона «Техномир», уровень 3

Локация: Дикая Пуща

И суть его — вариативность

Мир остановился, когда Санек почувствовал смерть.

Смерть дохнула на него сладким запахом падали.

Потом возникла боль, отдаленная, будто не его. И мир начал гаснуть.

Не мгновенно.

То есть на самом деле мгновенно, но это было очень долгое мгновение.

Может быть равное всей жизни, которую успел прожить Санек.

Он увидел свое прошлое, одновременно, целиком.

И будущее. То, которое будет. И которое не будет.

И понял, что такое возможно только так. Когда мир останавливается.

Но что Саньку не понравилось: мир остановился навсегда.

Это было неправильно. И Санек сделал так, что мир снова пришел в движение. Это оказалось несложно, если знаешь как. Всего лишь ненадолго повернуть мир вспять.

«Прошлое — это и есть будущее, — всплыла в голове чужая мысль, которая немедленно стала своей. — И суть его — вариативность».

И Санек осознал это. И сделал. И забыл.

Маленький пахнул странно.

Незнакомый запах заставил медведя помедлить. Он опасался того, что неведомо. Неведомое опасно. Неведомое убивает.

Маленький не выглядел опасным. Он выглядел мягким и слабым. И шейка его была совсем тонкой.

И голова его легко уместилась бы в пасти целиком. Медведь представил, как сжимаются челюсти, раздавливая хрупкий череп, как рот наполняется вкусным…

Но все же не ухватил вкусную голову, не разгрыз ее.

Причиной тому был страх. Так пах враг, когда-то сделавший медведю больно. Настолько больно, что медведь обезумел и прыгнул со скалы в пустоту.

Тогда повезло. Внизу оказалась вода. Много воды. Медведь не разбился.

Но запомнил и боль и запах. И свой ужас.

И этот ужас снова ожил в нем. Наполнил медведя изнутри. Оставил только одно желание: бежать. Спасаться, как он спасался когда-то от ядовитых муравьев. Нет, быстрее, еще быстрее…

Громкий треск вернул Санька в обычный мир. И первое, что он увидел: зеленый свет, пробивавшийся через ткань комбинезона.

Санек задрал рукав. Да, это был артефакт. Вытатуированный на предплечье мозг полыхал незнакомой кислотной зеленью. Что за…

Санек перевел взгляд на правую руку. Черный сфинкс стоял, распушив гриву и расправив крылья… Крылья! Раньше таких не было! И…

«Александр Месть. Четвертый уровень».

Что⁈

А потом…

Крылья исчезли, гривка опала и надпись превратилась в знакомое: «Александр Месть. Второй уровень».

Взгляд на левую руку…

Артефакт потух. Вернее, снова превратился в удивляющее четкостью изображение человеческого мозга, по которому время от времени пробегали тусклые разноцветные искорки.

«Что это было? — подумал Санек. — Как это так?»

Он помнил: если артефакт белеет, значит Санька пытаются взять под контроль. Если краснеет, то значит рядом кто-то подконтрольный.

А еще он помнил слова эксперта, что так использовать артефакт: это как эксплуатировать продвинутый смартфон исключительно в качестве будильника.

О зеленом свете не было сказано ничего. Хрень какая-то. Хотя прыгнуть со второго на четвертый, а потом обратно, это ли не хрень?

Санек попытался вспомнить, что с ним было. Четкое чувство: он только что пережил нечто очень значительное. Глобальное. Вот только не помнил, что.

Четвертый уровень.

Минуя вожделенный третий.

Санек попытался вспомнить, но безупречная память отказывала. Даже смутных образов не осталось. Только ощущение бездны под ногами.

Тут взгляд его упал на землю, вспаханную когтями, на здоровенные, очень глубокие следы, отпечатавшиеся на влажной земле у ручья. Совсем свежие следы, только-только начавшие заполнятся водой… И его затрясло.

Неженка!

Санек вскочил… Попытался. Потому что снова сел. Ноги не держали.

«Так. Все ровно, парень», — сказал он сам себе.

Киноид лежит рядом. Вроде, не тронута.

Их не сожрали.

И в ближайшее время не собираются.

Соберись, игрок второго уровня. Все ровно. Дыхание — ровно. Сердце — ровно. Спокойно и не спеша. Плавно. Поднимаемся…

Получилось. Слабость в коленях, как после запредельной нагрузки или дикого стресса. И — не только в коленях. Однако Санек может ходить. И идет.

Неженка лежала там же и так же. Ничего не изменилось. Нет, изменилось. Вот этой глубокой царапины на ее броне не было. И этих следов.

Санек присел рядом, погладил киноида по гладкой перламутровой морде. Двигательные функции у нее заблокированы, но ощущения должны сохраниться. И чувствительность. А броня у нее не мертвая кость. Она чувствует. Что-то такое с рецепторами.

— Спокойно, девочка. Все хорошо. Все уже хорошо. Скоро ты встанешь на ноги.