Шаг за рубеж - Ксен Крас

Экрог присматривал за молодой парой и узнал, если супруг посмеет обидеть Хельгу. Скорее она сама могла бы вести себя с мужем не совсем подобающе, но это не уменьшало волнений хозяина Серединных земель.

Разумеется, как и положено отцу, Редгласс краснел, когда упоминали словосочетание «старая дева» в одном предложении с именем дочери, он сердился, когда ему докладывали о связи девушки с командующим, и продолжал подыскивать мужей. Он угрожал Хельге, но она даже не раскаивалась, когда доводила родственника до состояния, в котором он, неизменно уравновешенный, наплевав на данные некогда самому себе обещания, закипал и повышал голос.

Подбирать партию Харгу было ничуть не легче. Старший сын, наследник, тот, кто должен был занять место Экрога через пять, может быть, десять лет, тот, кто должен продолжать род, не мог стать не то что лордом, но даже воином и здравомыслящим мужчиной. Уже взрослый, он боялся вида крови и не желал причинять никому боли. Экрог был готов принять мягкотелость и миролюбивый нрав, похвалить наследника за покладистость и доброту, если бы поведение не переходило грани дозволенного. В какой-то день Харг отказался брать в руки заточенный меч, называя тот оружием пыток, – так сильно было безумие наследника.

Будущий правитель предпочел вместо этого научиться шить наряды собственными руками, в совершенстве освоил танцы и мог сразить своим умением вести светские беседы и читать наизусть поэмы и женщин, и мужчин любой Династии. На праздниках и балах ему не было равных, и Редгласс слышал лишь хвальбы – Харг, нередко и охотно, затмевал и Вайткроу. Если бы жизнь состояла лишь из балов…

Харг преуспел также и в других вещах. Внешность его отличалась от отцовской, он умудрился взять лучшее от матери, которая, признаться, была не самой красивой из женщин, и лучшее от отца. От всех предков, что имелись в роду. Свойственные Редглассам черты лица, из-за которых оно казалось чрезмерно широким, смягчились в наследнике, тонкий нос с выступающими крыльями смотрелся куда гармоничнее, но позволял узнать в юноше родню Экрога, а блекло-голубые глаза, не так глубоко посаженные, как у нынешнего правителя, были такими же, как у деда Харга. Они стали вечным напоминанием Экрогу о его отце, но никогда не смотрели с присущей тому жесткостью и решительностью.

Наследник умел очаровывать, был добр и заботлив. Он единственный из детей, кто не боялся проявлять чувства и не стеснялся переживать за состояние родителя, неизменно проявлял участие, интересуясь самочувствием новой леди Редгласс, но этого недоставало, чтобы быть достойным правителем. Тем более чтобы вести свой народ к процветанию. Харгу не хватало жесткости и хитрости.

Зато эти качества с избытком умещались в младшем отпрыске, Хэге. Изворотливый, быстро думающий, уверенный в себе ребенок слушал отца и глядел ему в рот. Долгое время Экрог возлагал на него большие надежды, пока не понял, что его любимчик вырос настоящим чудовищем. Хэг, в отличие от брата, с малолетства любил причинять боль, он относился к этому как к развлечению, получал удовольствие от криков, визгов и скулежа и оправдывал любой свой поступок тем, что он сын великого правителя. Младший со временем не просто стал играть, а увидел смысл существования в том, чтобы заставлять страдать окружающих. То, что в пять лет еще могло сойти за увлеченность игрой и любопытство, в более сознательном возрасте сделалось еще хуже. Хэг бил прислугу, в последний год пребывания в Миррорхолле он забил насмерть полотера, и Редгласс был вынужден искать способы оправдаться перед придворными – в тот раз ему помогал Ниллс.

Представая перед отцом, Хэг превращался в идеального ребенка, он льстил и был обаятелен, невероятно мил и скромен, искренне раскаивался и мог плакать, убеждая правителя в невиновности, но стоило Экрогу отвернуться, как вновь брался за свое. Лорд-правитель умел избавляться от неугодных людей и легко отправлял на смерть целыми семьями, но так и не сумел расстаться с отпрыском и отправить его на остров Фейт на лечение. Верные подданные твердили, что ребенку там самое место. Редгласс злился, но не спорил, как и ничего не делал. Экрог понимал, что, когда он умрет, Хэг будет способен уничтожить брата, а после разрушить славу рода своим поведением. Проблема требовала решения, но Редгласс откладывал его, ждал, что вскоре ребенок успокоится, надеялся на лучшее.

Теперь же Хэг мог либо перевоспитаться в Новых Землях, либо окончательно озлобиться и совершить роковые ошибки, которые будут стоить ему жизни. К сожалению, скрывать более жестокость сына, проклятого Богом Мучений, Редгласс не мог и вынужденно выпустил того в свет с тяжелым сердцем. Единственное, что он сумел сделать для отпрысков напоследок, – дать им немного времени.

Правитель Миррорхолла, находясь рядом с рыцарями и советниками, объявил детям во всеуслышание, в какие замки в Новых Землях они отправятся – к Форестам, Бладсвордам и Вайткроу. На деле же корабли повезли отпрысков Экрога лишь к родственникам Эризы, и отнюдь не в названное укрепление.

Редгласс надеялся, что эта предосторожность поможет детям, подарит шанс и немного времени. Того самого, которое будет вынужден потратить любой, кто захочет их преследовать, будь то регент или кто-то еще. Лорд-правитель практически чувствовал, что его предают, но знать наверняка кто – не мог.

Расставание с каждым из отпрысков тяжело далось Редглассу. Он чувствовал упадок сил, и страх захватывал его лишь сильнее. Последняя надежда была на мальчишку Нуака – тот мог привести к Рорри. Следом за вымогателем отправилось столько народу, сколько удалось быстро собрать. Так, чтобы слишком уж явно не привлекать внимания. Оруженосцу в таком возрасте еще не хватало опыта, чтобы грамотно уйти от преследователей, и Экрог был уверен в своих людях. Да, быть может, у похитителей окажется только Дримленс, а Ниллс уже далеко и увлеченно вещает о деяниях кому-то из лордов, но без доказательств слова ничего не будут значить. Спрятать Рорри – не самая большая проблема, в том числе и так, чтобы его никто не нашел, главное, добраться до лорденка.

Нуака кто-то хорошо обучил. Люди долго следовали за ним, дважды они отправляли из небольших городов воребов с посланиями, в которых рассказывали об успехах. Но после в Миррорхолл люди вернулись ни с чем. Юноша долго водил их за собой, он заезжал во множество трактиров и оставался в деревнях, купил себе отличного коня и ел от пуза, тратя на это золото, которое отдал ему правитель. Люди лорда не могли подходить к Нуаку близко, чтобы не раскрыть себя, и потому не знали, как и где оруженосец скинул лишние монеты. В один день