Дважды в одну реку (СИ) - Екатерина Каверина

- Я была в Ростове, в декабре прошлого года, - тихо ответила Даша и отстранилась от парня, натянула на себя одеяло и приготовилась говорить.

- В декабре? – непонимающе протянул Максим.

- В декабре, в то время умерла моя тетя.

- Тетя? – снова удивленно спросил Максим. Он слышал о какой-то тете, но она жила в другом городе и не всплывала в Дашиной жизни.

- Марина, я рассказывала тебе о ней, она всегда оставалась со мной, когда я была маленькой, а мама уезжала в командировки. Она была замечательная, не тетя даже, а, знаешь, взрослая подружка. Она младше моей мамы на семь лет, а, кажется, что лет на двадцать. Красивая и легкомысленная, как французская актриса из старого кино.

- Что случилось? – спросил Макс, прижимая Дашу к себе. Она положила голову ему на плечо, замолчав на минуту, а потом снова заговорила, глухо и словно глотая слезы.

-Знаешь, мама и Марина, они же из очень простой семьи, дед и бабушка работали на заводе, дед, к тому же, много пил. Сейчас я бы сказала, что они жили в маргинальном районе, но это было детство моей мамы и, наверное, в нем были светлые моменты. Мама всегда стремилась вырваться оттуда, окончила техникум, потом поступила на вечернее отделение в институт, получила комнату в коммунальной квартире, даже успела выйти замуж и к двадцати четырем годам развестись. У нее все было благополучно, работа, собственное жилье, потом второе образование, летом она ездила на теплоходах с экскурсиями, зимой шила на заказ. Мама очень старалась не повторить бабушкину судьбу, а Марина… она просто плыла по течению, но ее все любили, - Даша смахнула слезу. Рассказывать об этом было трудно и, может быть, не было смысла, но почему-то очень хотелось поделиться. Казалось, что Макс через чужую историю лучше поймет ее, Дашу. – Марина была красивая и очень хотела хотя бы того же, что у мамы, а лучше – гораздо больше, но без всяких усилий. Мама помогла ей поступить в институт, на тот же финансовый факультет, который заканчивала и сама, но, конечно, на дневное отделение. Мама же и проучилась за нее все эти годы. У Марины были какие-то мужчины, но ничего серьезного, она говорила, что бережет себя для большего, а на последнем курс встретила, наконец, это «большее», - Даша усмехнулась. – Сын кого-то из партийных функционеров, подающий надежды молодой аспирант, преподававший у них. Тетя попалась как муха на клейкую ленту. Мама рассказывала, что не было никаких разговоров, кроме как о чудесном Денисе. Наверное, она забыла все свои планы и просто влюбилась, - конечно, Марина была Дашиной тетей и очень рано умерла, но в этой ситуации Даша почему-то была не на ее стороне, словно этот Денис предназначался кому-то другому. – А потом он бросил Марину, она ведь не подходила ему никак, и женился на тетиной однокурснице, подходящей по всем статьям, а потом у них родился сын, Марина вышла за другого, редкостного мерзавца, - Даша замолчала, ожидая, что скажет Максим, - Денис из тетиного прошлого был его отцом.

- Это был мой отец, - медленно проговорил Макс, - А тем сыном был я, - казалось невероятным, что история давней любви, рассказанная его отцом, и только что услышанный от Даши грустный рассказ, - описание одних и тех же событий.

- Я знаю, - сказала Даша. – Твой отец приходил на похороны.

- И что же делать? – совсем не к месту спросил Максим, он просто не мог осознать, что девушка из отцовских воспоминаний и Дашина тетя – одно лицо. Странно, но в Дашиных словах звучала любовь к тете и в то же время скрытое неодобрение ее поступков. Эта самая тетя казалась не таким светлым созданием, что жило в памяти у отца.

- Мы ничего не можем сделать, и уже никто не может, долгие годы. Они были очень молодыми, Марина – младше, чем мы сейчас, а твой отец – нашим ровесником. Даша чуть подвинулась и опустила голову Максу на грудь, не было ничего приятнее, чем слушать ровное биение его сердца. – Наверное, это плохо и даже жестоко, но я рада, что твой отец встретил твою маму, что родился ты. Разве можно представить, что ты, такой похожий на своего отца, был бы моим двоюродным братом, да и старшим, к тому же.

- Не хотел бы я видеть тебя своей сестрой, - нахмурился Максим, думая о том кошмарном существовании, в котором не было бы его и Даши как единого целого, и даже надежды на это.

- И я тоже, - несмотря на печальные воспоминания, Даша улыбалась. Кажется, они с Максимом имели надежду и на духовную близость.

- А что случилось с твоей тетей? – немного помолчав, спросил Максим. Теперь это интересовало его не только из-за любимой девушки, но и из-за отца.

- Она вышла замуж, мой дядя Витя делал кое-какую карьеру в милиции, и с каждым новым званием терял еще одну каплю человечности. В итоге – званий у него было много, а человечности совсем мало. Тетя не была особенно успешна в работе, а потом и вовсе бросила ее, занималась мужем и домом. Он не то, чтобы открыто обижал ее, но находил тысячу и один способ задевать и ранить, укорять тем, что так и не смогла родить ребенка, что не состоялась профессионально, что старела, наконец. У нее последние лет пятнадцать не было никогда личных денег, все оплачивал дядя. Мама сотню раз просила ее уйти от мужа, предлагала жилье, любую помощь, но Марине казалось, что гораздо страшнее быть разведенной женщиной, чем замужней, но несчастной, - Даша говорила об этом, а сама, как в замедленной съемке видела моменты прошлого, как тетя приезжает к ней на время маминого отсутствия, как оживает, надевая мамины вещи, гуляя с маленькой Дашей, как делится с ней радостью от возможности хоть немного потратить самой, не спрашивая разрешения мужа. – Потом дяде предложили перевод в Екатеринбург, они уехали, когда я училась в одиннадцатом классе. Марина, она как будто пропала для нас. Нет, мама и я, конечно, созванивались с ней и ездили к ней, и она пару раз приезжала в Ростов. Там, в Екатеринбурге у них все было чудесно, на первый взгляд: большой дом, деньги, дорогие машины, то, к чему тетя стремилась всю жизнь, и то, чего моя мама добилась без помощи мужчин. В прошлом ноябре Марина позвонила маме и попросила ее забрать, мама ничего не поняла, но тут же вылетела в Екатеринбург, - Даша мелко задрожала, Макс поднял ее, посадил к себе на колени и закутал их обоих в одеяло. Прикосновение друг к другу больше не рождало мысли о сексе, а только о тепле и поддержке, которую так ждешь от мужчины. – Я помню, как мама позвонила мне в Москву и сказала, что у тети рак, и она забирает ее в Ростов. Я не могла в это поверить, помню, ехала из Вышки на работу, слякоть, заторы на дорогах, люди спешат куда-то – все, как обычно, а я только, что услышала такую страшную новость, - Макс коснулся губами Дашиного плеча, не зная, что сказать, и понимая, что любые слова неуместны. – Я прилетела через пару дней, тетя была не похожа на себя – высохшая старушка вместо цветущей красивой женщины, какой она всегда была. Ее невозможно было спасти. Это было страшно, видеть, что болезнь делает с человеком, страшно, но понимать, что дядя допустил это, было страшнее в тысячу раз. Он настолько убедил Марину в ее никчемности, в том, что она заслуживает боли и страданий, что она долго даже не решалась обратиться к врачу, а потом, когда обратилась, он сделал как-то так, что о диагнозе было известно только ему, а ей сказали, что все скоро пройдет. Он даже не пытался ее лечить, хотя я всегда буду верить, что ей можно было помочь, а потом, когда приехала мама, просто выкинул Марину маме на руки, собрав чемодан со старыми ненужными вещами. Вот так мы все оказались в Ростове, мама, Марина и я. Никогда я не видела, что кто-то угасает так быстро. Мы сидели с ней, много говорили, я рассказывала ей обо всех событиях, что произошли в моей жизни за последние годы, жаловалась, просила совета, иногда она оживала, но чаще была глубоко убеждена, что сама виновата во всем, что не состоялась ни в чем, не родила мужу сына, не сделала карьеру, даже не заработала ничего сама. Марине становилось все хуже, а маме обязательно нужно было уехать по делам, она, конечно, хотела остаться, но я убедила ее ехать. Мы с тетей остались одни, она все время мучилась от боли, ей прописала какое-то жуткое лекарство, которое хоть ненадолго снимало боль. Я брала его в аптеке по рецептам, расписываясь в груде бумаг, а потом сама делала ей уколы. Как-то раз, когда боль чуть отпустила, она рассказала мне про твоего папу, - Даша прижалась мокрой от слез щекой к щеке Максима и закрыла глаза. – Я даже поверить не могла, что она говорит про твоего папу, про Дениса Петровича, с которым ты не хотел меня знакомить и которого я обожала и обожаю сейчас. Тетя сказала, что сначала смотрела на него как на трамплин в лучшую жизнь, а потом полюбила его, и дальше, чем больше дядя унижал ее, тем больше она любила твоего отца.