Все включено: скандал, секс, вино - Мария Жукова-Гладкова

Сотрудники органов слушали с большим интересом, возможно, кое-кто из них узнал для себя что-то новое из раздела «про это». И мамочка, и доченька были хорошо осведомлены о сексуальных пристрастиях друг друга, а также о партнерах и их количестве, превосходящем все возможные пределы. И как тут только жил Серега?

Затем Аллочка напомнила мамочке, как та чуть ли не каждый день грозилась убить отца, – и вот, значит, привела угрозу в исполнение. Мамочка не осталась в долгу и заявила, что это сделала Аллочка, потому что отец собрался «перекрыть ей кислород»: больше не давать денег, которые она так бездумно тратит. Отец хотел, чтобы дочь наконец взялась за ум, училась и начинала зарабатывать сама.

Они с такой ненавистью орали друг на друга, что я не удивилась бы, если бы одна из них убила другую. По-моему, присутствующие при сцене сотрудники органов думали то же самое. Интересные отношения были в семье Креницких. Но какое место в ней занимал Серега? Почему он тут жил? Это же свой домашний ад! Но, значит, его тут что-то держало… Вопрос: что?

Генка, которому надоело слушать мамочку с доченькой, позвал меня в глубь квартиры – туда, где мне еще не доводилось бывать. Я подозревала, что труп лежит именно там. Так и оказалось. Тут как раз прибыл Пашка, несколько растрепанный (но он всегда такой) и даже способный связно формулировать свои мысли, что откровенно порадовало.

Елена Сергеевна с Аллочкой не обратили на наш уход никакого внимания, как и на приезд Пашки: увлеклись выяснением отношений, а Пашку, наверное, приняли за члена оперативной группы. Он же сам в кадрах криминальной хроники не появляется, а то, возможно, мамочка с дочкой могли бы его и покалечить – узнав, что он постоянно работает в паре со мной. Стас остался рядом с любимой женщиной, но пока не произнес ни слова.

– Слушай, а ты не знаешь, почему они друг друга так ненавидят? – тихо спросил меня Генка, когда мы немного удалились от места скандала.

Я призналась, что размышляю о том же самом. Потом уточнила, как убили Редьку.

– Сразу «убили»! – усмехнулся Генка. – Вон что значит криминальный репортер!

– Ну вас же в таком количестве тут бы не было, если бы умер от естественных причин, – заметила я. Пашка включил камеру. – Пришел бы участковый, ну или по крайней мере кто-то один. Ну пусть двое. Но здесь же целая бригада! Да и ты, насколько мне известно, не в местном отделении трудишься.

– Логично, – кивнул Генка и пропустил меня вперед в одну из спален, где на широкой кровати и лежал труп Павла Степановича.

Знакомый судмедэксперт поднял голову, мы с ним поздоровались, Пашка тоже – это был один из его постоянных собутыльников. Другие находившиеся в комнате сотрудники органов тихо переговаривались. Прислушиваясь к ним, я поняла, что на труп им глубоко плевать – уже насмотрелись такого добра в достатке, печальных результатов семейных скандалов в том числе, а вот в апартаментах, подобных Редькиным, бывать доводилось нечасто. Бытовуха скорее встречается в «хрущобах» и «брежневках» после совместного распития спиртных напитков, а не в «благополучных» элитных домах. В таких чаще заказные… С контрольным выстрелом в голову. Тут же никто не стрелял, по крайней мере сегодня.

– Значит, бытовуха? – спросила я Генку.

– Похоже на то. Иди взгляни.

Я подошла к трупу и увидела у него на виске не то что вмятину, а… В общем, результат приложения некоего тяжелого предмета. Предмет мне вскорости тоже продемонстрировали – это оказалась тяжелая бронзовая статуэтка какого-то ангелочка.

– Получил ангелочком и улетел на небушко, – хмыкнул Генка.

– Думаешь, на небушко? – поднял голову судмедэксперт. – Сомневаюсь…

Прерывая содержательный спор, я уточнила, послужил ли этот удар причиной смерти. Хотя бронзовой статуэткой в висок… И врезали сильно.

– Вообще все как-то странно… – медленно произнес судмедэксперт. – Такой удар обычно смертельный. Но… Вскрытие покажет. Я пока воздержусь делать выводы.

– Неужели они думали… – открыла рот я.

– Юлька, ты этих двух красоток сейчас слышала? – Генка кивнул в сторону коридора, где так и продолжались вопли. – Они вообще способны думать?

Я тут же вспомнила про Анну Каренину, бросающуюся в реку. Но почему они убили мужа и отца, кстати, теперь их единственного кормильца – если это они, конечно? И что в квартире делал телохранитель Витька? Я не могла сказать про его поход неведомо куда ментам: тогда летело и мое алиби. Но куда же он все-таки ходил? Зачем? И ведь Витька, наверное, не такой идиот, чтобы кокнуть Редьку статуэткой. По-моему, он должен был бы использовать какой-то другой способ. Зачем ему было привлекать к себе внимание? Ведь он не мог точно предугадать, как я поступлю. Я ведь могла его и заложить. А моих отпечатков на статуэтке уж точно нет.

Генка попросил меня подробно рассказать про мое дневное посещение этой квартиры, что я и сделала (кое-что утаив). Координаты Витьки и Коли обещала выяснить завтра с утра у Колобова. Про себя добавила, что выясню у Колобова еще ряд фактов – лично для себя. Меня также спросили, кто такой Стас. Я пояснила. Его появление среди ночи в квартире Креницких сыграет не на пользу Елене Сергеевне.

А вообще мне было страшно интересно, кто это так постарался. Хотя Павла Степановича было жалко. Ведь любого человека жалко…

Глава 15

На следующее утро опять пришлось отложить поездку за разрешением на свидание, а связываться с Колобовым. Услышав новость, он надолго замолчал на другом конце провода.

– Вот что, Юля, – наконец произнес собеседник ничего не выражающим голосом, – я сейчас свяжусь со своими ментами. Выясню, что там произошло у Редьки. А ты, пожалуйста, позвони своим знакомым. И давай встретимся. Своим знакомым скажи, что Витя к ним подъедет. Куда точно, можешь сказать?

Я продиктовала координаты.

– Ни о чем не беспокойся. Давай договоримся на… два часа. Вместе пообедаем. Обменяемся информацией.

Александр Иванович назвал ресторанчик в центре города, где предлагал увидеться. Я обещала быть. Невольно вспомнился мой вчерашний обед… Я ведь так и не поняла, зачем меня приглашал Редька и почему он так быстро нажрался, не сказав мне ничего конкретного… Или на него так давили обстоятельства?

Генкино дежурство закончилось, вместо него со мной разговаривал Андрей – и сообщил убойные новости: у Редьки остановилось сердце – примерно в то время, когда мы с Витей, Колей и Аллочкой находились в квартире Креницких – в диапазоне от шести до восьми вечера. Удар по голове был нанесен уже после смерти. Он тоже мог быть смертельным, но наносили его гораздо позднее… Мертвому человеку.

Я вспомнила, что на «вмятине» не было крови. А ведь должно же было прорвать кожу. Значит…

– То есть он умер от естественных причин? – уточнила я.

– Похоже на то, – подтвердил Андрей. – Наши эксперты сказали, что сердечко было не очень. Ну, сама понимаешь: все время ходить по лезвию бритвы, да неумеренные возлияния, развлечения не по возрасту. Ты говоришь, он вчера упился до морды в салате? Это тоже могло поспособствовать. Официально: острая сердечная недостаточность.

– Ты можешь поконкретнее сказать? Что это означает?

– То и означает. Юля, ты в первый раз, что ли, такой диагноз услышала? Спазм это. Кровеносный сосуд перехватило. Ток крови нарушился – и все, готовься слушать «Похоронный марш» Шопена. Вот до чего пьянка доводит, – усмехнулся приятель.

«И переживания из-за каких-то денег», – добавила я про себя.

Но Андрей еще не закончил. На бронзовом ангелочке были найдены свежие отпечатки пальцев Елены Сергеевны. Ее дочь Алла рассказала, что слышала и видела прошлым вечером. Отец вчера вернулся гораздо раньше обычного, вернее, был доставлен шофером, как багаж, и уложен спать. Такое случалось и раньше, поэтому не особо удивило Аллу. Потом прибыла я с телохранителями. В нашей невиновности Алла не сомневалась (что меня до сих пор удивляло, я ожидала, что она постарается подставить меня или, по крайней мере, парней). Потом появилась мамочка и направилась к отцу. Елена Сергеевна орала на мужа долго и упорно. Ответов отца Алла не слышала, хотя он мог отвечать и тихо.

– Так кто ж его по башке стукнул? – спросила я.

– По всему выходит, что дражайшая супруга. Может, он умер во время скандала? Ведь ты же говоришь, что видела, как Креницкая с твоим соседом подъехали к дому сразу после вас. Хотя… Нет, нестыковка. По башке его стукнули значительно позднее. Или Елена Сергеевна… Тьфу, ничего не понимаю!

– А она сама что говорит? Кстати, где она?

– Пока в ИВС. Ближайшем к дому. Надеюсь, скоро будет в пятом изоляторе, который давно по ней плакал, – хмыкнул Андрей. – Вряд ли ее выпустят под подписку. И вообще таких нужно даже не под стражей содержать, а под наблюдением санитаров. А еще лучше – и тех, и других.

Но Елена Сергеевна с пеной у рта доказывала свою невиновность и катила бочку на меня. Но тут Андрей меня успокоил: нанести удар по голове Креницкого я не могла, так как в это время точно не находилась в его квартире.