Дворец любви - Джек Вэнс

Рабдан Ульшазис, светловолосый, темнокожий человек, одетый, как и остальные туземцы, возглавлял агентство по импорту – экспорту на берегу океана. Предложив гостям по чашке пунша, он осведомился о цели их визита.

– Мы гости Маркграфа, – пояснил Джерсен, – нам велели обратиться к вам.

– Конечно, конечно, – поклонился Рабдан Ульшазис. – Вы будете доставлены на планету, где Маркграф владеет небольшим поместьем. – Еще один поклон. – Прошу прощения, я отлучусь на секундочку – проинструктирую особу, которая будет сопровождать вас. – Согдианин исчез за портьерами и вернулся в сопровождении человека сурового вида, с близко посаженными глазами, который курил, нервно выпуская клубы ядовитого дыма – табак туземцам заменял порошок из сушеного белого корня какого-то местного растения.

– Это Зог, он проводит вас на Росью.

Зог мигнул, закашлялся и сплюнул на пол.

– Он говорит лишь на языке Атара, – продолжал Рабдан Ульшазис, – поэтому объясняться с ним вы не сможете. Вы готовы?

– Мне нужно оборудование с моего корабля, – сказал Джерсен, – а сам корабль – он будет в безопасности?

– В полной безопасности. Я позабочусь об этом. Если по возвращении будут претензии, отыщите Рабдана Ульшазиса – заплачу за все. Но зачем вам вещи с корабля? Маркграф предоставит все, даже новую одежду.

– Мне нужна моя камера, – объявил Джерсен, – я собирался фотографировать.

Туземец замахал рукой:

– Маркграф предоставит вам любое оборудование такого рода, самые современные модели. Он желает, чтобы гости не обременяли себя собственностью, хоть ему и все равно, какой у них психический багаж.

– Иными словами, – нахмурился Джерсен, – мы не должны брать с собой никакого имущества?

– Вовсе нет. Просто Маркграф предоставит все. Его гостеприимство не знает границ. Вы сели на борт корабля, закрыли шлюзы и набрали код? Очень хорошо, с этой минуты вы гости Маркграфа. Если вы в компании Фенди Зога…

Он помахал Зогу рукой, тот наклонил голову, и Наварх с Джерсеном последовали за ним на задний двор. Здесь стоял аэрокар незнакомой Джерсену конструкции. Похоже, и Зог имел о ней поверхностное представление: потыкав наугад в кнопки контрольной панели, подергав рычаги и опробовав сенсорные устройства, управляемые голосом, он устал от неопределенности и резко переключил рычаги на ручной режим. Аэрокар подпрыгнул, чуть не задел за верхушки деревьев и помчался вверх, унося Джерсена, Зога, скорчившегося над контрольной панелью, и вопящего от ужаса Наварха.

Наконец Зог овладел управлением. Аэрокар пролетел на юг двадцать миль над сельскохозяйственными угодьями, окружающими Атар, и достиг посадочного поля, где стоял корабль модели «Андромеда». Снова в поведении Зога появились некоторые признаки неуверенности. Аэрокар взвыл, подпрыгнул, дернулся и в конце концов застыл. Наварх и Джерсен поспешно вылезли и, повинуясь жесту Зога, поднялись на борт «Андромеды». Дверь за ними закрылась. Хоть обширная панель, как обычно, отделяла салон от рулевой рубки, они видели, что Зог усаживается за контрольный пульт. Наварх протестующе завопил, Зог повернулся к ним, желтые зубы обнажились в гримасе, которая могла быть ободряющей улыбкой, и задвинул панель.

Магнитный замок щелкнул. Наварх в отчаяньи откинулся в кресле.

– Жизнь особенно дорога, когда ей что-то угрожает. Что за мерзкий трюк сыграл Фогель со старым наставником?

Джерсен указал на перегородку, отделяющую их от рубки:

– Он хочет сохранить свою тайну.

Наварх удрученно покачал головой:

– Что толку в знании для ума, скованного страхом?.. Чего мы ждем? Он что, штудирует справочник пилота?

«Андромеда» дрогнула и рванулась вверх с пугающей скоростью, едва не бросив Джерсена и Наварха на пол. Кирт только усмехался, слыша протестующее ворчание поэта. Солнце Миель, просвечивающее сквозь перегородку, металось из стороны в сторону, пока не скрылось из виду.

Прочь из Скопления летела «Андромеда», и казалось, что Зог несколько раз поменял курс, то ли по небрежности или неопытности, то ли желая окончательно запутать пассажиров.

Прошло два часа. За перегородкой засветилось бело-желтое солнце. Рядом с ним плыла планета, чьи очертания было трудно различить. В нетерпеливом возбуждении Наварх подскочил к перегородке и попытался отодвинуть ее.

Между пальцами поэта проскочил сноп голубых искр, и он отпрянул.

– Это издевательство! – вопил Наварх.

Из невидимого передатчика раздался записанный на пленку голос:

– Воспитанные гости из уважения к хозяину выполняют правила вежливости.

Нет нужды излагать эти правила: тактичные особы догадаются без подсказки, а невнимательным или забывчивым о них напомнят без слов.

Наварх поперхнулся от возмущения:

– Вот зараза! Какой вред в том, что мы поглядим в иллюминатор?

– Очевидно, Маркграф предпочитает не раскрывать местоположение своей штаб-квартиры, – ответил Джерсен.

– Чушь! Что помешает нам рыскать по всему Скоплению, пока мы не найдем Дворец Любви?

– В Скоплении сотни планет, – напомнил Джерсен. – Существуют и другие трудности.

– Он не должен был бояться меня, – фыркнул Наварх.

«Андромеда» опустилась на поле, обсаженное сине-зелеными камедными деревьями, явно земного происхождения. Зог немедленно разблокировал иллюминаторы, чем изрядно озадачил Джерсена. Однако, помня о невидимых микрофонах, Кирт не стал делиться соображениями с Навархом.

Поле купалось в утреннем сиянии бело-желтого солнца, очень напоминающего Миель цветом и интенсивностью свечения. Воздух был напоен ароматом камедных деревьев и местной растительности – кустов с блестящими черными ветками, красными диковинными листьями и голубыми иглами, увенчанными синими гроздьями подушечек хлопковых нитей, укрывающих помидорно-красные ягоды. Взгляд Джерсена отметил заросли земного бамбука и кусты ежевики.

– Забавно, забавно, – бормотал Наварх, оглядываясь, – странно обнаружить себя в этих дальних мирах.

– Здесь как на Земле, – заметил Джерсен, – но в других местах может преобладать местная растительность. Тогда будет по-настоящему забавно.

– Нет размаха – даже для разумного поэта, – проворчал Наварх, – но я должен отбросить свою личность, свое жалкое маленькое "я". Меня сдернули с Земли, и эти кости, без сомнения, сгниют в чуждой почве. – Он подобрал комочек глины, растер его в пальцах и отбросил. – Похоже на почву и на ощупь почва, но это – звездная пыль. Мы так далеко от Земли… Что?.. И нас тут похоронят без креста и без бутылки?! – вскричал он, увидев, что Зог вернулся на «Андромеду» и задраивает люк.

Джерсен схватил поэта за руку и потащил через поле.