Люди этого часа - Север Феликсович Гансовский

на них, на диких гусей, как на красоту смотрят. Когда они на восход летят — крылья красные… А вам бы только пух. Всю бы землю вы на пух перевели и толстой своей… и толстым задом легли бы жир наращивать…

Л е н а. А ты не оскорбляй. Не оскорбляй. Думаешь, я такая безмощная тут сижу?

М а р а т. Да ты уже сама себя давно оскорбила. Вот у нас в совхозе и директор такой. Приехал, дом выстроил и сразу забор вокруг. У него и не растет ничего, а он — забор. Зачем?.. А ты!.. Ездки приписывала шпане.

Л е н а. А ты бы не приписывал? Ишь, герой.

М а р а т. Да я бы лучше задавился, чем ему приписал! Пусть бы он меня лучше зарезал.

Пауза.

Н а т а ш а. Ой, подождите! Что-то мне плохо. (Встает.) Виктор… Витя… (Шатнувшись, опускается на койку.)

Общее волнение. Входит  Т а н я.

Т а н я. Тише вы! Тише! Что тут такое?.. А-а.

В и к т о р. Воды! Воды надо.

Т а н я. Тише все. Берите ее за плечи. Вот так, во-во… И ты помогай. Бери-бери, не бойся… Нет, не сюда, а ко мне в комнату. Ко мне.

В и к т о р, К а т я  и  Т а н я  вносят  Н а т а ш у  в каморку Тани. Оттуда раздается голос Тани: «Нет-нет, идите все. Я и одна справлюсь…» В и к т о р  и  К а т я выходят.

Л е н а. По ней видать было, что не в себе. Я сразу заметила. Только как вошла.

В и к т о р (стоит у двери в Танину каморку). Да вообще она у меня слабая. Не приспособлена для таких путешествий. (Стучит в дверь.) Ну, как там? Можно мне?

Голос Тани: «Сейчас, сейчас. Все уже в порядке». Выходят  Н а т а ш а  и  Т а н я. Таня поддерживает Наташу.

Т а н я. Ничего страшного. Садись. Сейчас все пройдет. (Виктору и Марату.) А ну-ка, вы, мужики, не курить здесь. Чтоб ни одной папиросы, ясно? (Виктору.) Гаси-гаси. Кто курить — пожалуйста, на воздух. У человека голова болит.

В и к т о р. Ладно. (Гасит папиросу.)

Н а т а ш а. Прямо не знаю, как получилось. Все ничего, и вдруг в глазах покраснело. Но сейчас уже хорошо. Пусть курит кто хочет.

Т а н я. Ладно-ладно, с каждым случается.

Лампа под потолком меркнет и гаснет совсем.

Ого! Так и знала. Раз буран, значит, обязательно. Сидите, я сейчас лампу зажгу. (Выходит.)

В и к т о р. Ничего себе удовольствие.

Т а н я  вносит зажженную лампу и ставит на стол.

Т а н я. Вот вам и свет… Ну, что делать будем? Собралось шесть человек. Все разные. Один уезжает, другой приехал, третий на месте сидит. И сошлись-то с разных краев.

К а т я. Да, интересно как… Владивосток, Березань, Москва. Сразу всю Россию видно стало.

Пауза.

Т а н я. Ну, что делать будем? Чтобы эту ночь запомнить? Истории рассказывать, стихи читать, песни петь. Кто что умеет?

К а т я. Я ничего не умею. Только стихи.

Т а н я. И больше никто ничего? Эх вы! Ну тогда слушайте, что я вам спою. (Идет к себе и возвращается с аккордеоном.) Ну, слушайте тогда. (Некоторое время играет, затем поет романс Нины из «Маскарада».)

В и к т о р. Неплохо.

Н а т а ш а. Что ты говоришь — «неплохо». Это искусство, а ты — «неплохо».

Т а н я. Ладно. Что там обо мне говорить. Я вот надеялась, артисты из Москвы приехали. Думала, послушаю, как по-настоящему-то поют.

Н а т а ш а. Но вы все-таки учились петь, да?

Т а н я. Первой была в самодеятельности у нас на фабрике. «Онегина» ставили, я Татьяну пела.

В и к т о р. Ого! Значит, вы и ноты знаете?

Т а н я. А вы считали, мы тут все лыком шитые?.. (Встает.) Эх, как споешь, так что-нибудь такое сделать хочется. И сама не знаешь что. (Прошлась по комнате чечеткой.) Ну, сплясать вам, что ли? Сыграть кто может на аккордеоне? Никто? Ну ладно. Спать тогда. Время позднее. (Марату.) Ты, «буревестник», давай вот на эту койку.

М а р а т. Ничего, я так посижу.

Т а н я. Чего сидеть? Сказала — значит, ложись.

М а р а т. Ладно.

Т а н я (Лене). Или ты, может, на эту койку хочешь? Тогда «буревестник» сюда.

Л е н а. Я не лягу.

Т а н я. Как — не ляжешь?

Л е н а. Так — не лягу. Не буду спать.

В и к т о р. А почему вы не хотите ложиться?

Н а т а ш а. Она, наверно, этого хулигана боится. Который ей нож показывал.

Т а н я. Какого хулигана? Ничего не пойму.

В и к т о р (Лене). Ложитесь спокойно. Я с ним потолкую. Сенька тут был какой-то. Вещмешок оставил.

Т а н я. Значит, еще койка будет занята.

Дверь внезапно отворяется с громким стуком. В комнату врывается ветер и снег.

Ах ты! Ветер какой! Лампу держите, как бы не сдуло. (Кидается к двери и принимается ее закрывать.) А то бывает, и крючок срывает. У меня раз осенью сорвало. (Пытается совсем закрыть дверь, но это ей не удается.) Ну и ветер. Прямо как толкает кто.

Дверь приоткрывается, преодолевая сопротивление Тани.

Эй, помогите, кто посмелее!

Дверь еще приоткрывается, протискивается  С е н ь к а.

А-а, еще пассажир.

С е н ь к а. Чего держишь-то? Обалдела?

Т а н я. Да я думала — ветер. Ветром сперва открыло.

С е н ь к а. Койка есть свободная? Я тут шмутки оставлял.

Т а н я. Чего не быть? Вот эта и свободная. И белье чистое. Давай пять рублей.

С е н ь к а. За что? За здорово живешь?

Т а н я. За койку.

Сенька медленно лезет в карман.

Давай-давай. Заснешь тут с вами. (Вырывает у Сеньки из руки пять рублей.) Ну и все, теперь спать.

В и к т о р. Минутку. (Подходит к Сеньке.) А ну-ка встань.

Пауза.

С е н ь к а. Это вы к кому?

В и к т о р. Ну-ка встань, говорю.

С е н ь к а (медленно подымается). Ну и что?

В и к т о р. Ты вот этой девушке грозил ножом? Летом?

С е н ь к а (с мнимым возмущением). Кому?!

В и к т о р. Вот этой. Ножом грозил, чтобы она тебе лишние ездки приписывала.

С е н ь к а. Этой? Да я ее в первый раз вижу.

В и к т о р. В первый раз? Сейчас проверим. (Лене.) Этот к вам на ток приезжал? Нож показывал?

Л е н а (возмущенно). Когда?.. Да я его и в глаза не видела. «Нож»!.. Чего сочиняете-то, чего сочиняете? А еще интеллигентные называются! Не знаю я никакого ножа. Чего пристали?

В и к т о р. Вот черт возьми! Имей дело с барахлом.

Л е н а. От барахла слышу… Приехали тут мутить… Интеллигенция, а еще барахлом обзывается. (Отворачивается и плачет.)

С е н ь к а. Вот так, товарищ начальник. В первый раз вижу.

В и к т о р. Никакой я не начальник. Для этого начальник не нужен — хама к порядку призвать.

С е н ь к а. Ах, не начальник! Не начальник, так и проваливай отсюда, пока я тебе горб не приделал. (Ложится на койку и начинает насвистывать.)

В и к т о р. Что ты сказал? Встань.

С е н ь к а (равнодушно). Чего?

В и к т о р. Встань.

Н а т а ш а. Виктор, Виктор, довольно.

В и к т о р. Поднимись, а то хуже будет.

С е н ь к а. Пошел ты… знаешь куда?.. (Неожиданно быстро поворачивается на бок.)

Виктор отскакивает.

Не