Стальной ворон. Книга 1 - Екатерина Стадникова

— Во-первых, проясни-ка свои мотивы, дружок. Во-вторых, при чем тут инъекция? — Сэр Коллоу нахмурился.

Тут мальчишка выложил все о Клайве Митчелле, начиная с их первого знакомства и заканчивая его позорным побегом. Рассказал про заплаканную Инит с ее горем, которому оказалось невозможно не сочувствовать. Разумеется, Клаус не упомянул, что знал мисс Боунс раньше. Потом вдруг сбился на описании гибели мистера Баркли и Арти. Путанные образы неудержимо сыпались из него вопреки воле, словно кто-то снес плотину, перекрывавшую горную реку. В какой-то момент Клаус понял, что уже не слышит себя, а лишь догадывается о смысле сказанных слов.

Он зажал рот ладонью и прислонился к стене. Колени и руки тряслись, а на лбу выступил пот.

— Все позади. — Сэр Коллоу выглядел смертельно усталым и невероятно мудрым.

— Вы считаете меня бесполезным? Непригодным для служения Ордену? — От стыда Клаус отвел взгляд. — Успокаиваете, как перепуганную девчонку.

— Я не должен хвалить за безрассудство, но ты поступил достойно, — без тени эмоций произнес тот.

— Спасибо, Сэр. — Он выпрямился.

Коллоу прислушался и настороженно посмотрел на дверь.

— Почему вы нас не пропускаете? — возмущался Карл.

— У нас фремя! — вклинился дед. — Мы битый час потратили на запольнение фороха бумашек!

Разговор на повышенных тонах перерос в подозрительную возню.

— Сдается мне, пора вмешаться. — Сэр Коллоу озадаченно потер лоб.

Но сопротивление несчастного стажера уже было сломлено. Впереди победоносно вышагивал господин Отто. Жилетные часы, выпавшие из его кармана и разбившиеся, теперь волочились по полу, теряя осколки стекла и шестеренки. Следом шел встрепанный Карл, болезненно бледный, но счастливый. А прямо за ними мальчишка заметил Би!

Придерживая рукой расходящуюся на спине робу, Клаус метнулся к кровати, сорвал простыню и завернулся в нее по самую шею.

— С вами, господа, все ясно. Вы — семья. А что здесь делает мисс Бонни? — Джулиус поднял брови.

Еще до того, как кто-то успел сориентироваться, Робин принялась в подробностях объяснять, почему и как перестала быть «Бонни» и стала «Хаулинг». Чокнутая оживленно жестикулировала и нервно смеялась.

Если бы не окно, отделявшее от несуразной картины, мальчишка непременно закрыл бы подруге рот. Сэр Коллоу во всем этом держался молодцом. Умно кивал с гримасой полного понимания на лице, как психиатр, выслушивающий бред сумасшедшего.

— А вообще, мы вместе учимся в Шейдивейл! — выпалила Робин и притихла.

— Тогда не буду занимать время, отведенное вам на общение, — улыбнулся Танцор.

Сэр Коллоу рассеяно махнул Клаусу рукой и вышел.

Мальчишка надеялся, что осведомленность Танцора навела Би на определенные мысли, поскольку важный разговор откладывался.

— Как ты? — Карл осторожно постучал по стеклу, привлекая внимание сына. — Нам сказали, что поранился какими-то колючками. Что у тебя аллергическая реакция.

— Все отлично, только чешется невыносимо, — признался больной. — Как выглядит, не знаю. Царапины на спине, а там у меня глаз нет.

— Покаши! — потребовал старый гоблин. — Я фызфалься помочь ф исследофании образца растения, с которым ты фступиль ф контакт.

— Дедушка, нет! — запротестовал Клаус. — У меня отобрали все, включая нательный крестик! Я и так чувствую себя неловко. И ответьте честно, что она тут делает?

Мальчишка многозначительно кивнул в сторону Робин.

— Если бы не твоя подруга, мы бы все еще считали, что с тобой ничего не произошло, — пояснил Карл. — Она прибежала к нам и объявила о твоей возможной смерти. Само собой, меня это шокировало. Хорошо, Робин успела объяснить, что вероятность обманчива.

Он достал из кармана листок и карандаш.

— Теперь подумай. Завтра я смогу принести тебе что-нибудь из дома: книги, учебники, блокнот… одеяло. Ты же не любишь укрываться простыней.

— Не нужно таких подробностей, Карл! — оборвал отца Клаус. — Все книги, которые мне необходимы, лежат на столе в моей комнате.

— А одеяло? — робко уточнил тот.

— А позволят? — мальчишка кожей ощущал, как щеки заливает краска.

— Кто помешает попробовать? — улыбнулся Карл.

Дальше дед принялся осыпать вопросами, отвечать на которые совсем не хотелось. Пусть старый гоблин и беспокоился за внука, он оставался ученым до мозга костей. Профессора Отто не особенно интересовали обстоятельства гибели людей и побег Митчелла. Для него пришлось в подробностях припомнить, чем отличалась кошка, убитая мистером Баркли, от той, которую депортировали ночью. Зато и Робин, и отец слушали очень внимательно.

— И ты сам вызвался, понимая, что это опасно? — Карл сурово сдвинул брови.

— Да, — без колебаний подтвердил Клаус. — Так у Артура Боунса был шанс.

Би, стоявшая немного сзади, отрицательно покачала головой.

— Для меня важен ты и твоя жизнь, а не какой-то Артур, — не унимался отец. — Если бы ты хоть изредка вспоминал о нас с господином Отто, не лез бы, куда не просят. Этот поступок не прибавляет мне гордости.

— Все сказал? — Ругаться с Карлом на глазах у Робин желания не возникало. — Приму к сведению.

— Хоть так, — мученически вздохнул он.

— У нас не особенно много фремени, — напомнил гоблин. — Мошет, остафим детей погофорить наедине?

Не дожидаясь ответа Карла, дед схватил его за штанину и потянул к выходу.

— По-моему, профессор решил, что мы с тобой встречаемся или что-то в этом роде, — доверительным тоном призналась Би.

— Если это помогло тебе прийти, пусть думают, что хотят, — пожал плечами Клаус.

— Все так страшно получилось. Мне жаль, — она отвела взгляд. — У Арти не было шанса, можешь мне поверить. Зато твоя жизнь вне опасности. Пока, по крайней мере.

— Уже радует, — мальчишка поежился.

Пока он прикидывал, насколько далеко отошли его родственнички и сколько лишних ушей в принципе могут уловить суть беседы, Робин не выдержала.

— Тебе не показалось странным, что тот Танцор назвал меня «мисс Бонни»? — прямо спросила она.

— В общем, нет, — поспешил отозваться Клаус. — Это был сам Мастер Тени. Ему по рангу положено знать многое, если не все.

— Ничего себе у тебя знакомства! — Громадные голубые глазищи сделались еще больше. — Кого-то он мне напоминает…

— Неважно, — оборвал мальчишка. — Раз намеков не понимаешь, вот тебе открытым текстом. Не возвращайся к прошлому. До добра такое не доведет.

— Что еще за прошлое? — Робин потерла лоб. — То, которое мы не помним?

— Достаточно. — По позвоночнику волной пробежали мурашки. — Дождись того счастливого момента, когда меня выпустят отсюда, тогда и поговорим.

— Ладно, — обезоруживающе улыбнулась Би. — Ничего, если я поделюсь новостями с Эмьюз?

— Полная идиотка, — отвернувшись, пробормотал он, а в микрофон добавил: — Вряд ли ей интересно. И под этим я подразумеваю неодобрение твоей болтливости.

— Прекрати, — отмахнулась Робин. — Уверена, что Эмьюз будет переживать за тебя! Вы же официально вместе!

— Дура набитая! — не стерпел Клаус. — Скажи еще, что мы помолвлены или того лучше — женаты!

— Злишься, потому что тебе больно? — упорствовала глупая девчонка. — А мы, между прочим, часто тебя вспоминаем.

Спорить с женской логикой бесполезно, тем более, через толстое стекло.

— Значит так, «мисс понимание», — собрав самообладание в кулак, произнес он. — Делай, что хочешь, и оставь меня в покое. Как только отсюда выпустят, я с тобой свяжусь. До свиданья.

— Не могу прощаться на такой неприятной ноте, — расстроилась Би. — Исправь положение.

— И как же? — Мальчишка поплотнее закутался в простыню.

— Скажи что-нибудь ласковое и доброе, — попросила подруга.

— Так сложилось, что я от природы грубый и злой, — отшутился тот.

— Говори! Не сломаешься, — настаивала она.

Под прицелом немигающих глаз думалось плохо. Да и все «доброе» сейчас прозвучало бы неискренне, ведь в голове еще не улеглись последние события. Единственно правильные слова отыскались сами собой.

— Спасибо, что пришла. — Мальчишка опустил голову. — Приятно, что хотя бы тебе не все равно.

— Выздоравливай скорее, — на прощание попросила Би.

«Отчего доставать из себя чувства тяжело? — размышлял он. — Особенно если они… теплые. Всякая гадость ползет и так, без спроса. Поругаться с кем-то гораздо проще, чем показать человеку, что он дорог или близок. Словно кто-то мешает».

Вернулся стажер-часовой. Он действительно принес себе стул, сел и уткнулся в журнал с цветными картинками.

— Зачем наврал? — Клаус устроился на полу, прислонившись спиной к прохладной стене.

— От скуки, — признался тот. — Обращаются тут со мной, как с практикантом. Барбара, подай! Барбара, принеси! Противно. Я университет закончил!