Сумасшедшая принцесса - Татьяна Устименко

Генрих склонился в глубоком церемонном поклоне:

– Барон Генрих де Грей к вашим услугам, прекрасные леди!

Визг смолк.

– Это он, это он! – радостно захлопала в ладоши первая.

– И как он учтив! – кокетливо прикрылась вуалью вторая. – Все-таки я настаиваю, что он и есть самый настоящий принц!

– А кто же вы, прекрасные незнакомки? – вежливо поинтересовался Генрих.

– Разве ты не знаешь? – удивилась одна из девушек. – Мы девы Озера!

– Мы дочери короля Грея! – уточнила другая.

– О, – изумился Повелитель сильфов, – тогда вы могли бы быть моими прапрапрабабушками!

– «Бабушками», ну ты и придумал! – притворно возмутились три красавицы. – Какие же мы бабушки, если мы вечно молодые и прекрасные девы!

– Самые прекрасные! – галантно поддакнул Генрих, и ему показалось, что бледные щеки дев чуть порозовели от удовольствия.

«Будь неизменно вежлив с женщинами – и добьешься успеха», – частенько говаривал его учитель. Жаль, что сейчас он не мог порадоваться успехам своего воспитанника.

Все это изрядно смахивало на одну из тех красивых эльфийских историй, которые во множестве хранились в пещерном архиве магов. Израненный и смелый герой встречает прекрасных девушек, которые врачуют его раны, но при этом похищают влюбленное сердце. Или усыпляют его бдительность своими чарами и губят доверчивого героя… Подобные мысли вполне к месту появились в голове Генриха, потому что волшебные девы отбросили напускную скромность и, подхватив его под руки, начали усиленно подталкивать к воде, тараторя наперебой:

– Как возрадуется наша бесценная Повелительница, когда узнает, что ожидание окончилось и ее рыцарь наконец-то появился!

– Мы помним обещание нашего батюшки – прислать к нам одного из своих потомков…

– Повелительница ждет тебя на дне Озера…

– Где? – В ужасе сильф уперся каблуками сапог в мягкий песок, но настырные девицы упрямо волокли его к кромке воды с отнюдь не девичьей силой, пропахивая на рыхлом песке глубокие борозды. – Простите, прекрасные дамы, но вы, кажется, только что сказали – на дне?

– Ну да! – спокойно ответила одна из девушек. – А что в этом такого?

Генриху все-таки удалось вырваться из цепких женских ручек. Он с сомнением посмотрел на пологий песчаный берег, контуры которого терялись под белесой водой уже в паре шагов от его ног, и отрицательно покачал головой:

– Жаль, прекрасные дамы, но я не волшебник и даже не рыба. Поэтому перспектива длительной прогулки под водой, даже в таком приятном обществе, как ваше, меня не прельщает.

Девицы сбились в кружок и взволнованно зашушукались. После недолгого совещания самая смелая из дев и, как подозревал Генрих, самая старшая, хотя выглядели девушки абсолютно одинаково, подошла к мальчику и вперила в него пристальный взгляд своих странных глаз. Барон почувствовал, как тончайшие холодные иглы впиваются в его тело, а душу наполняют безразличие и спокойствие. В тот же миг девушка отвела в сторону неподвижные мертвенные зрачки, и Повелитель удивленно помотал головой, стряхивая необъяснимое наваждение.

– Вот видишь, – довольно улыбнулась дева, – мы могли бы заставить тебя следовать за нами, даже не спрашивая твоего согласия. Но только одна жестокая Ринецея способна убивать душу в живом теле, превращая мертвую оболочку в бездумного исполнителя своей воли. Наша Повелительница – Светлая богиня Аола – понимает, какой силой обладает живая душа, стремящаяся к выполнению великой цели. Поэтому прошу тебя, – дева приглашающе взмахнула рукой, ступая в искрящуюся воду, – следуй за нами с чистыми помыслами и верой в собственные силы.

Генрих постоял немного, вглядываясь в мерцающую воду. Его величество случай подкинул ему очередную загадку, отгадать которую можно было, лишь последовав за девушками. Уже не в первый раз за последние несколько дней мальчик находился на волосок от гибели. И все-таки он выживал. Для чего-то, во имя чего-то или же с помощью чего-то.

Все мы приходим в этот мир, неся в себе частицу высшего предназначения. Жизнь порой сурово испытывает нас на прочность, воздвигая на нашем пути преграды и вынуждая нас выбирать тихую, беззаботную долю и спокойную, полную благочестия кончину в собственной кровати в окружении выводка детей и внуков. Или предпочти совсем другой путь – полный опасности и приключений. Путь, пройдя по которому человек получает право называться не только героем, но и вершителем судьбы человечества в целом. Очень многие, испытав приступ осторожности или здравомыслия, которые нередко являются всего лишь респектабельной формой трусости, сознательно отказываются от своего предназначения, одним поступком убивая каплю божественной силы, отмеренную им при рождении. Другие же, наоборот, изо дня в день, от подвига к подвигу раздувают эту хрупкую искру, в итоге превращая ее в бушующее пламя, дарующее своему носителю ореол полубога, о котором слагают легенды и баллады. Возможно, для этого нужно совершить так немного, но одновременно и так много – всего лишь поверить в себя…

«Двум смертям не бывать, а от одной – не убежать», – с усмешкой подумал мальчик и шагнул в воду. Девушки сильно опередили его, отойдя от берега на значительное расстояние. Барон наблюдал, как маленькими шажками озерные девы уходили все дальше и дальше, без малейшего испуга погружаясь в глубины зачарованного Озера. Сначала мерцающая вода окутала их до колен. Потом поднялась до талии, скрыв пышные юбки и серебряные пояса. Затем девушки погрузились до плеч и их прекрасные локоны распластались по воде. А вот волны уже доходят до нежных губ, на которых играют призывные улыбки. И вскоре волшебные воды мягко сомкнулись над головами дев, оставив Генриха наедине со своими сомнениями.

На что может быть похоже медленное преодоление страха смерти? Когда рассудок громко кричит о невообразимой противоестественности совершаемого поступка? Каждый шаг, сделанный юным Повелителем, напоминал медленное отмирание не только чувств, но и всех частей его тела. Сначала ноги. Они погрузились по щиколотку, потом до колен и дальше, до бедер. И словно перестали существовать. После этого – тело до пояса. Вода поднималась все выше и выше. Шаги по мягкому, проваливающемуся песку поневоле стали принужденно медленными, заставляющими в полной мере прочувствовать весь мучительный процесс погружения. Теплая вода поднялась до уровня сердца, сжав его неожиданно ледяными объятиями, и оно словно остановилось, заставив Генриха еще тверже сжать губы и еще упрямее идти вперед. Затем вода поднялась до уровня ноздрей, и мальчик задержал дыхание. Потом глаза барона оказались ниже кромки воды, почти ничего не различая в окружающем его мерцании. И вот вода мягко сомкнулась над макушкой мальчика.