Башня Драконьей Кости - Высоцкий Михаил

Послание это мы писали и переписывали несколько бессонных ночей. Надо было не просто объявить людям правду, при этом скрыв истинные масштабы предстоящих бедствий, а и удержать на должном уровне их дух. В те дни я вообще дневал и ночевал в совете. Работы было очень много, мы действительно собирались послать на юг государства огромные караваны с продовольствием из не очень богатых городских запасов, отправить туда медиков, шаинов и аршаинов, а главное - туда должны были пойти шираи, которые будут не прятаться от простого люда, а делать то, что их клятва обязывала.

Тогда это казалось самым удивительным. Как шираи так могли? Почему они оказались неспособны унять народные волнения и успокоить людей? Никаких вестей не было от Иссы, от его первой регулярной армии шираев. Не слышно было и про Жана-Але. Они были где-то на востоке, то ли в сердце Латакии, землях около Багряного храма, то ли еще дальше, в Пограничье. Никто не знал, как в тех краях пережили зиму, и почему они никак не дают о себе знать.

Тем временем жизнь вокруг Хонери шла своим чередом. Весна пришла резко, и вошла в свои права раз и навсегда. Люди начали заниматься своими делами, пахать поля, рубить лес. Новые беженцы, поток которых шел нескончаемой чредой, стали привычным явлением. На них уже никто не обращал внимания, их жалели, но первоначальное чувство ужаса от произошедшего ушло. Мало кто понимал, что и без того огромный Хонери, на который работала вся западная часть полуострова Латакии, просто не в силах будет прокормить этих людей. Никто не знал, что Совет пустил на рынок все свои резервы, хранимые как раз на случай экстренной ситуации. Просто никто доселе не мог предвидеть ее масштабы. Мы делали все, чтоб беженцы не создавали социального напряжения, им отстраивали временное жилье за пределами города, оказывали медицинскую помощь.

Но главное - мы пытались объяснить, что им не от чего было бежать. Что зима кончилась, больше не будет морозов, и им намного лучше вернуться по своим домам. Да, там, в мертвых городах, до сих пор лежали тела их родных и близких, хоть наши похоронные команды и двигались на юг, устраивая захоронения и проводя дезинфекцию. Но тут им просто не хватит места. Увы, люди не слушали голос разума. Вся их надежда была на Хонери, потому что все знали - этот город никогда не падет и любой человек в нем всегда может найти себе приют.

Чем дальше продвигались на юг наши посланники, тем им становилось сложнее. Люди, которые там оставались, были крайне враждебны. Они говорили, что мы сознательно слишком поздно пришли с помощью. Начались неприятные инциденты, посланных из Хонери шираев обвиняли едва ли не в том, что по их вине зимой было холодно. То есть это говорилось не прямо. Но суть обвинений была именно такая - шираи накликали гнев богов, и боги навлекли кары небесные на всех, винных и невинных. Мы узнавали страшные подробности. Все замки на юге Латакии были захвачены простонародьем. Люди весною отказывались уходить в свои дома, где изгоняя, а где и уничтожая правивших замками шираев со всеми гарнизонами.

И те совершили грубейшую ошибку. Вместо того, чтоб покинуть замки и идти в нашу сторону, шираи решили отстоять свои права, силой подавив народные волнения. Конечно, у них ничего не вышло. Они лишь разогрели народный гнев, гнев людей, которым уже нечего было терять. И на одном из заседаний совета я встал, чтоб сказать слова, которые, кроме меня, никто бы не решился сказать:

- Братья, мы должны признать - юг Латакии, пусть даже временно, для нас потерям. Мы больше не имеем над ним власти, и мы не должны рисковать, отправляя туда гуманитарную помощь.

Увы, это была правда. На юге Латакии поднялось народное восстание против казавшейся незыблемой веками системы власти. У нас не было сил его придушить, а потому оставалось лишь ждать, пока оно само затихнет.

Тогда я думал, что самое страшное уже произошло. Я ошибался. Когда пришли вести с востока, о юге все временно забыли.

Этой зимой, в самый разгар холодов, враги прорвали Границу и вторглись в Пограничье. Все это время шли затяжные бои. Еще никогда нападение врагов не было столь многочисленным, и столь же неорганизованным. Как рассказывали свидетели тех событий, враги шли черной толпой, сотнями умирая на мечах шираев, тысячами погибая на копьях тадапов, а сколько погибло от магии шаинов и аршаинов - никто и не считал. Они, казалось, просто обезумили, стремясь любой ценой прорвать Пограничье и попасть в Латакию. Только героизм шираев и полководческий талант Иссы, магистра Воинов Пограничья, позволяли людям держаться.

Там, в глубине материка, зима была не теплее, чем в других районах, но там люди к такому были привычны. Утепленные дома, в каждом из которых печь и запас дров на всю зиму, теплые меховые шкуры у каждого человека. Потому никто там не считал прошедшие морозы какой-то вселенской катастрофой, все думали, что тут, на западе, и тем более на вечно теплом юге зима бушевала не так сурово. Потому у нас требовали помощи. Даже не просили, а требовали. В послании так и говорилось: "я, ширай Исса, магистр Воинов Пограничья, магистр Багряной стражи Храма, требую немедленно объявить общую мобилизацию и прислать всех, способных держать оружие, в Пограничье, под мою власть". Это было первое предложение. Всего их было два. "Нас осталось слишком мало, мы обессилены, и если вы не поможете - Воины Пограничья не смогут удержать врагов", - говорилось во втором.

Гонец, который и вез это послание, приехал так поздно потому, что он зачитывал его во всех замках и городах, встреченных на его пути. Он рассказал, что лишь немногие шираи соглашались послушаться такой приказ. Вся надежда была на Хонери, и мы не могли подвести. Уставшие отряды шираев, только что вернувшиеся с юга, были направлены на запад. Туда же мы отправили всех городских тадапов и половину городской стражи. А еще всех добровольцев. Их оказалось больше всего. В основном из беженцев. Люди, лишенные всего, не боялись брать в руки непривычное для них оружие и идти неизвестно куда. Мы попытались использовать прорыв врагов, пустив слухи, что зимние морозы - это как раз результат вражеского колдовства. Я бы не сказал, что это помогло. Но все же нашлись те, кто поверил и загорелся желанием отомстить. Грех было их порыв не использовать.

Так мы смогли послать Иссе подмогу. Меньше, чем он, наверно, рассчитывал. Увы. Мы и так были слишком стеснены в средствах, и каждый раз приходилось делать тяжелый выбор. Помогая одним, мы обрекали на страдания других. Стабильная ситуация оставалась только в центральных, традиционно самых богатых регионах Латакии, все остальные бедствия обвалились одновременно, и ежедневно доводилось решать тысячи насущных проблем.

За всеми делами мы упустили, что народ - намного более наблюдательный, чем часто думают его правители. "Южане, наверно, обиделись на нас", - сказал, наверно, кто-то. "Они такие стали злые", - повторил кто-то другой. "Весь юг озлобился!", - добавил третий, а четвертый напел: "озлобиться юг". И всем как-то сразу стало ясно, что именно мятеж южных земель Латакии, восстание против законной власти, разгромленные замки и повешенные на деревьях шираи: именно об этом говориться в Предсказании. В самом первом стихе - "обидится север, озлобится юг, и силы враждебные станут вокруг". Юг уже озлобился. А силы врагов уже перешли Границу во многих местах сразу, по всему огромному периметру Латакии кипели схватки Воинов Пограничья с враждебными силами. Самые страшные, с основной ордой - на востоке, но можно было без преувеличения сказать, что враждебные силы действительно стали вокруг.

Пока еще никто не знал, что скрывается под обидой севера. Мы сначала не обращали на него внимания, будучи уверенными, что отсутствие вестей, это хорошие вести. Но теперь, когда Предсказание сбывалось, все как-то сразу вспомнили, что за первую половину весны с севера Латакии в Хонери не пришел ни один человек. Как будто целый край исчез с карты Страны Тысячи Замков, со всем своим населением и городами. У нас почти не оставалось свободных сил, но туда были посланы несколько разведчиков, с задачей разобраться, что происходит. Не вернулся ни один. Тогда, впервые на моей памяти, Совет Латакии растерялся. У советников эмоции возобладали над разумом. Они бросали настолько безумные идеи, вроде эвакуации всего Хонери, неизвестно только куда, что их было смешно рассматривать. Все это понимали, но никто, включая меня, не мог предложить ничего дельного.

А через несколько дней меня позвал Председатель, в свой кабинет, и спросил:

- Моше, если я правильно помню твою историю, то ты когда-то был знаком с одним торговцем, он тебя из Фиеля вывез? Ты еще помнишь его?

- Норра? - удивился я. - Конечно, помню! А что случилось?

- А как ты думаешь, он еще помнит тебя?

- Должен, - кивнул я, - еще не прошло четырех дюжин дюжин. Мы, конечно, с ним были всего несколько дней, но я не думал, что он нас с Авьен мог забыть.