Продавец - Наталия Романова

меня поцелуями и поглаживаниями, в ходе которых я думаю, что ждать до свадьбы не такая и хорошая идея, на самом деле…

У нас мало гостей на свадьбе, только немногочисленные родственники и друзья, но это не имеет значения, когда звучит мелодия «Шербургские зонтики», выбор немного странный, но мне нравится, и я слышу:

— Давно не танцевала?

— Давно…

И мне невероятно уютно в коконе из рук продавца, меня не смущает дыхание, вдруг ставшее тяжелым и рваным, и руки, которые держат меня уже совсем не нежно, а скорее требовательно и даже не держат, а вжимают меня в свое тело, отчего мое тело готово прыгнуть в любую нору… И когда под крики «горько» наши губы встречаются, а язык продавца оказывается у меня во рту, свет меркнет у меня перед глазами, и это не форма речи, потому что свет действительно отключили и, пока все ищут источник резервного питания — мы целуемся, как ненормальные, и я даже начинаю опасаться, что у меня закончится дыхание или сотрутся губы… Или результат наших поцелуев, о который я отчаянно шлифуюсь в темноте, сотрется, или ноги перестанут меня держать или Егора…

— Как думаешь, когда прилично уйти с собственной свадьбы? — шепчу я.

— Не знаю, после торта?

— Торт с принцессами, пусть его Вася режет…

— Сейчас… Сейчас будет вполне прилично, я думаю, потому что… Василина, определенно это сейчас.

И садясь в такси, к моему удивлению, Егор называет не адрес нашего дома, а какой-то другой адрес с названием гостиницы, где нас ждет номер для новобрачных и бутылка шампанского в подарок. Где Егор, снимая мое подогнанное по фигуре платье сначала медленными, плавными движениями, вдруг срывается в рваные, граничащие с отчаянием, и я слышу: «Боже мой», и «Василина», и «Я люблю тебя», и «Как эта штука расстегивается?», и «Рвется она быстрей», и от звука разорванного кружева мое терпение, которое и без того было символическим и держалось на чувствах приличия и договоренности подождать до свадьбы, лопается, и в этот раз я уже не позволяю навязывать мне ритм, срываясь в хаотичные движения и странные звуки… что неважно, ведь у нас номер для новобрачных с отличной звукоизоляцией, и вся ночь впереди… как и жизнь… в которой я никогда не буду готовить супы.

Уговор есть уговор.

Глава 11

Существует масса традиций, и загадывание желаний под бой курантов на Новый Год — одна из самых важных. Однажды я загадала своё самое неосуществимое желание, ведь встреча следующего Нового Года с серыми глазами и горячими руками казалась мне ещё более удивительной, чем волшебная палочка или эликсир вечной молодости. Потому что никто не доказал, что волшебной палочки нет, как и эликсира. Серые же глаза казались невероятными, манящими и недосягаемыми, и, несмотря на шёпот: «Давай попробуем», у меня не было никакой уверенности в реальности происходящего.

Однако же, следующий Новый Год я встретила с Егором — обладателем серых глаз, и он обнимал меня своими горячими руками и прижимал меня к себе, и он был моим мужем. Поэтому я рискнула и загадала Пегаса. Если уж дух Нового Года на моей стороне, то отчего бы не воспользоваться ситуацией, тем более что сейчас я жила в двухкомнатной квартире по цене однокомнатной, а моя просторная квартира пустовала, выполняя по большей части функцию шкафа. Так что я могла, вальяжно откинув руку, сказать: «В гардеробной комнате у меня выделена полка для шляпок», и никто бы никогда не узнал, что у меня нет ни одной шляпы, кроме лисичкиных ушей, которые я сделала Васе на утренник в детском саду. Теперь у меня было место, где можно поселить Пегаса. Меня немного беспокоило, что Пегасу придётся спать одному… но я надеялась, что мне достанется сговорчивый конь.

Под утро, забирая Васины подарки из просторной квартиры, я оказалась лежащей на кровати, тогда как колено Егора недвусмысленно раздвигало мои ноги, а руки прижимали меня за поясницу к горячему телу, и мне нравилась эта недвусмысленность, а так же мне нравилось такое изобретение, как радио-няня, благодаря которой мы могли находиться в своей гардеробной квартире сколько угодно, перемерив все шляпки или гаржетки, а на самом деле целуясь, потому что за Новогодним столом были не только Вася с Маней, которому полагалась отдельная тарелка и дополнительное пирожное, но и родители моего мужа, и его сестра… целоваться в такой компании мне не казалось удобным.

В отличие от компании некогда моей удобной кровати.

— Что ты загадала? — услышала я.

— Эй, нельзя говорить, иначе не сбудется… — пробурчала я, — Пегаса, — прошептала потом. Ведь передо мной был мой муж, и если уж я заведу Пегаса, он должен об этом знать. Во всяком случае, мой папа всегда советовался с мамой прежде, чем завести домашнее животное, это казалось важным.

— А ты? — продолжила я.

— Эм… прости, я не скажу, мне действительно важно, чтобы это сбылось.

Это имело смысл… тогда выходило, что я в действительности не хотела Пегаса?.. Я чувствовала себя немного запутавшейся, но, скорей всего, это было от того, что в мой живот упиралось желание Егора и было действительно важно, чтобы оно сбылось.

— Так значит, ты хочешь Пегаса? — спросил меня продавец шёпотом, потому что была уже ночь.

— Ага, — я честная женщина и всегда честно говорю о своих желаниях.

— Поехали…

Я не стала уточнять — куда, человек, знающий волшебное слово для холодильника, явно понимал в мифических существах больше, чем я… Я уточнила:

— А Вася?

— Сейчас придёт Настя.

И Настя пришла, она всё реже сидела с Васей, чаще Настя пропадала в интернете или в своём телефоне, который теперь всегда был у неё под рукой.

Я ожидала чего угодно, но это был просто внутренний двор какого-то здания, где стоял маленький флигель, и рядом с дверью была надпись про ветеринарную станцию… Пегас — конь, подумала я и поднырнула под руку Егора, когда, он, прижав к себе, представил меня молодому человеку в зелёном костюме, похожем на костюм хирурга.

— Это Василина, моя жена, — сказал продавец.

— Василина, — сказала я и протянула руку.

— Олег, — сказал парень в зелёном, — пойдёмте….

Я не сразу поняла, где мы, но вскоре сообразила, что это что-то типа клиники для животных, ведь им тоже иногда нужен стационар. Зато когда я увидела своего Пегаса, я сразу поняла, что это он,