Любовь и честь - Флора Спир

В нормандской Сицилии было очень сильно мусульманское влияние: редкой женщине предоставлялось столько свободы, как Йоланде. Будучи последние десять лет воспитанницей Георгия Антиохийского, она на самом деле не была его племянницей, но слово это так точно соответствовало их отношениям, что со временем оба в него поверили. В доме Георгия было несметное число слуг, исполнявших его приказы и распоряжения Йоланды, а также управляющий, который вел хозяйство. Но в свои семнадцать лет Йоланда воображала себя полновластной хозяйкой владений Георгия Антиохийского. В этот вечер, как бывало часто, если к дяде приходили в гости иностранцы, ей хотелось выступать перед ними в роли важной дамы, сидеть с ними за столом, слушая их рассказы о неведомых странах.

Но беда была в том, что ей никак не удавалось сосредоточиться, особенно когда разговор перешел на флот Сицилии и то, как укрепляет он во время войны сухопутные силы короля Рожера. Это были мужские заботы. Йоланду интересовали люди, а в этот момент один-единственный человек. К счастью, Пирс сидел по левую руку от нее.

– Кажется, вам стратегия морских сражений не так интересна, как вашим друзьям, – обратилась она к нему. Это не было вопросом, скорее утверждением очевидного для нее факта. Йоланда испугалась, что это не совсем удачное начало разговора; но зато она полностью овладела вниманием Пирса.

– Я не слишком жалую корабли, – ответил он. – У меня морская болезнь.

– У меня тоже, – рассмеялась Йоланда. – Хорошо помню мое единственное морское путешествие. Я была совсем маленькой, когда мать привезла меня сюда из Салерно. Мне было так плохо, что она думала, я умру до того, как мы причалим. С того времени нога моя не ступала ни на один корабль.

– Хотелось бы мне сказать то же самое, – горестно вздохнул Пирс, зная, что настанет время, когда ему снова придется оправиться в море. Ему нравился серебристый смех Йоланды и то, что она предпочла его общество, не замечая других мужчин. Он пристрастно разглядывал ее. Теперь девушку было легче рассмотреть: она сняла свой шарф и длинное покрывало, скрывающее ее с головы до ног. На ней было зеленое платье из блестящего муарового шелка, темно-коричневые, с золотистым отливом волосы собраны в высокий узел, перевитый узкими золотыми ленточками. Свободный кончик одной ленточки завивался как раз за ее левым ушком, и Пирс подумал, что, если он дернет за него, все эти хитроумно закрученные ленточки распустятся и волосы рассыпятся по плечам. И наверное, упадут до талии или ниже… Разгоряченный своим разыгравшимся воображением, он посмотрел ей в глаза. Они были такими же темными, как ее волосы, но когда она поворачивалась к свету, в них мерцали агатово-черные искры. Ее глаза были нежными, теплыми, тающими и озаряли выразительное лицо Йоланды с гладким упрямым подбородком.

– Вы сказали, что приехали на Сицилию ребенком, – заметил Пирс, чтобы она не прерывала разговора с ним, пока другие гости обсуждают морские дела. – Ваша мать была сестрой Георгия? Или это отец ваш был его братом?

– О нет, мы вовсе не близкие родственники. «Тео», – она произнесла греческое слово с очаровательным акцентом, – означает не просто «дядя». Это еще и уважительное обращение молодого человека к старшему. А на самом деле мой отчим приходится дальним родственником дяде Георгиосу.

– Значит, вы не гречанка?

– Только приемная. – Губы Йоланды изогнулись в обворожительной улыбке. – Настоящим моим отцом был нормандский барон, владевший землями в Анулии при отце нашего короля Рожера. Он умер до моего рождения. Моя мать принадлежала к знатному венгерскому роду. Я названа в честь нее. – Она рассказывала о своей родословной, надменно вздернув голову, с видом, который ясно показал Пирсу, какое удовольствие доставляет ей такое необычное славное происхождение.

Пирс вгляделся в нее внимательней, заметив редкое сочетание слегка приподнятых уголков глаз и высоких скул, придававших ей несколько восточный вид. Эта женщина никогда не будет выглядеть старой, с годами она станет особенно красива. Глядя на нее, Пирс понял, что хочет видеть ее в пятьдесят, и в шестьдесят лет и старше. Со временем нежная полнота ярких щек уйдет, и черты лица станут изысканней и тоньше.

И вместе с тем он не испытывал внезапного прилива страсти, которую иногда пробуждали в нем другие женщины. То, что почувствовал он к Йоланде в этот первый вечер их знакомства, было скорее началом дружбы. Он был уверен, что Йоланда окажется верным надежным другом. Когда он слушал ее рассуждения и на удивление умные вопросы, ему не казалось странным, что он так платонически воспринимает Йоланду, хотя никогда раньше не подумал бы о дружеских отношениях с женщиной. Только годы спустя он понял, почему ощутил к ней именно такие особенные чувства. Это произошло потому, что он почувствовал в ней родственную душу и ему открылась ее истинная суть.

ГЛАВА 10

Было около полуночи. Полная луна заливала серебристым светом Тирренское море, белым сиянием озаряла наружную террасу дома Георгия Антиохийского. Там, у балюстрады, и нашла Йоланда своего опекуна.

– Снова мечтаешь о кораблях и море? – шутливо поинтересовалась она, беря его под руку.

– Я думал, ты уже удалилась на покой. – Когда она прислонилась головой к его плечу, Георгий нежно поцеловал ее в лоб. – Я должен был догадаться, что перед сном ты захочешь обсудить наших гостей.

– Останутся они в Палермо?

– Думаю, да. Я предложил отцу Эмброузу пользоваться моей библиотекой и представить его здешним греческим и мусульманским ученым. Для латинского аббата он на удивление терпим, совсем не похож на других северян, которых я знал. Что касается Элана, мне этот молодой человек понравился.

– Потому что его интересуют твои корабли? – с лукавым смешком сказала Йоланда.

– Потому что его ум открыт новым идеям, потому что он хочет познать то, чего еще не знает, – черта характера, к сожалению, отсутствующая у большинства нормандских лордов, – мягко возразил Георгий и серьезно заметил: – И конечно, потому что интересуется моими кораблями.

Молчание затянулось, пока Йоланда, зная, что он ждет, чтобы она продолжила беседу, спросила:

– А как тебе сэр Пирс?

– Его не интересуют мои корабли, – сухо отозвался Георгий.

– Ох, дядя Георгиос, я не это имела в виду!

– Я заметил твой интерес к нему, – обронил Георгий и замолчал, ожидая ее объяснений, и не выказал ни удивления, ни разочарования, когда она промолвила:

– Я могла бы полюбить такого человека. Если б я вышла замуж за мужчину, похожего на него, то была бы счастлива всю жизнь.

– Ты, кажется, принимаешь серьезное решение на основании чересчур краткого знакомства, – предостерег он. И когда она не ответила сразу, Георгий заговорил снова: – «Poulaki» моя, дорогая птичка, ты же знаешь, я желаю тебе счастья, потому что если не по крови, то в сердце своем я считаю тебя родной племянницей. Но разве ты не знаешь поговорки: мужчина не ценит того, чего он не завоевал?