Они были первыми - Валентин Гусев

«Хороший парень был, жаль».

— Куда ушел обоз, красная гнида?! — заорал Румянцев. — Говори!

— Господин Румянцев, чего с ним беседы ведете, отдайте его мне. Мой он, — раздался чей-то голос из полутьмы.

— Вот если не ответит на мой вопрос, тогда…

— Да я наперед знаю, не ответит, это же чекист. Дай рассчитаться с ним за рудники мои, — канючил Степанов.

— Шкура ты, Степанов. Только и печешься о руднике. А кто о России думать будет? — Румянцев повернулся к Белянкину. — По какой дороге ушел обоз?

«Спрашиваешь, значит, след потерял», — обрадовался Василий, и легко стало на душе. Он улыбнулся:

— Ограниченный ты человек, Румянцев, если не веришь Степанову. Ведь и вправду ничего не скажу.

— Я интеллигентный человек, не стану марать об тебя руки при этом грязном стаде… Степанов, забирай! Он твой.

Белянкина вытолкнули из юрты, отвели по снегу к одинокому кустику. Холодный ветер остудил горячее лицо Василия, пылающую огнем руку, ворошил русые волосы.

Прямо перед ним, метрах в десяти, застыл неровный строй бандитов. Схваченные изморозью стволы нащупывали его фигуру. Василий глядел не на эти стволы, а куда-то поверх голов бандитов. Желтовато-красное солнце наплывало над горизонтом…

— Погодите, — вопил Степанов. — Сначала я всажу в него пулю! Я…

Залпа не слышал, только вдруг ослабели ноги и он упал. Конец. Но сердце стучало, глаза видели. Видели, как надвигался на него Степанов. Василий силился подняться навстречу врагу, но страшный удар опрокинул его… Потом били еще, еще…

Степанов нагнулся над коченеющим, стащил с пальца правой руки Белянкина золотое широкое кольцо с тремя буквами и скорым шагом, не оглядываясь, поспешил вслед за отрядниками к юрте.

— А кольцо… — Захаров снял его с пальца, — оно попало ко мне уже через третьи руки. За него я отдал белого оленя. Торговец-то и поведал мне тогда, как все было…

Той зимой пошел Белянкину двадцать третий год… В девятнадцать лет он командовал кавалерийским взводом, потом стал политкомиссаром, чекистом.

Он любил Якутию и ее народ, за его счастье он отдал свою жизнь.

1973 г.

А. Мельников

СХВАТКА В ВИЛЮЙЧАНСКОЙ ТАЙГЕ

Всю свою жизнь Василий Степанович Седалищев посвятил защите интересов советских людей. Какую бы он ни выполнял работу, кем бы он ни был — рядовым бойцом, милиционером, чекистам — всегда и везде без остатка отдавал себя делу борьбы с врагами социалистического государства.

Родился он в семье крестьянина-якута на берегах Вилюя. И как только эхо Октября докатилось до Якутии, сразу встал в ряды защитников революции. В 1918 году Седалищев вступил в красный отряд бодайбинских рабочих и под Усть-Кутом в жестоком бою с колчаковскими карателями принял боевое крещение…

Затем служба на границе с Маньчжурией, погони за остатками семеновских и унгерновских банд в степях Забайкалья и Монголии. С 1923 года он в Якутии участвует в ликвидации белобандитских и кулацких вылазок. Многое случалось за время службы: и трудные переходы, неравные схватки с противником, и опасные операции по захвату бандитских главарей. Но особенно запомнилась эта…

В январе 1930 года Седалищев получил ответственное задание. Надо было разыскать и захватить в Садынском районе одного из главарей кулацкой банды по прозвищу Таас-Степан. Этот палач отличался лютой ненавистью к советским людям. В наслеге помнили, как в годы гражданской войны Таас-Степан, будучи белобандитским командиром, учинил в Тойбохое кровавую расправу над тридцатью безоружными красноармейцами. Вместе с другими головорезами после нечеловеческих пыток и избиений он собственноручно убивал красных бойцов топором. Позднее несколько лет скрывался в тайге, зверствовал, наводя ужас и страх на жителей. Хорошо сознавая тяжесть совершенных преступлений, он не надеялся на милость Советской власти, поэтому был готов на все.

Из имевшихся у чекистов последних данных можно было предположить, что бандит намерен перебраться на Олекму, а оттуда попытаться ускользнуть за границу.

Немало усилий приложила оперативная группа, чтобы напасть на след преступника. Пришлось поездить по району, встречаться с жителями отдаленных селений. Наконец у кочевых охотников, промышлявших пушнину в долинах речек Стан-Урях и Харья-Урях — левых притоков реки Вилюйчан, — удалось узнать, что Таас-Степан скрывается в палатке в верховьях речки Харья-Урях.

…Бесшумно передвигаются бойцы в белых халатах. Вместе с Седалищевым идут старые сунтарские следопыты, бывшие красные партизаны С. А. Арсаков и Е. Д. Тотопов.

У логова бандита речка делала извилину. Русло ее прижималось к крутому левому берегу долины. На террасе — густой ельник. Он острым клином врезался в широкую поляну. Вдоль лесной опушки матерый бандит еще с лета навалил толстые вековые ели. За этими, занесенными снегом завалами, в густом лесу он укрыл свою палатку. С его позиции хорошо просматривались все подходы. Однако охотники постарались, чтобы операция чекистов прошла успешно. Они подвели бойцов к засаде так, что их приближение не сразу почувствовала даже собака.

Как тени скользили бойцы через открытое пространство, преодолели по льду широкую речку и ползком по глубокому снегу стали медленно продвигаться к выступу леса.

До опушки леса рукой подать. Седалищев осторожно приподнялся. Опершись на локти, он внимательно оглядел заснеженные завалы, пытаясь определить, где расположился бандит. И в это время Таас-Степан выстрелил…

Как ножом резануло левое плечо. Вторым выстрелом, когда раненый командир пытался отползти за укрытие, бандит прострелил ему камус на левой ноге.

Преступник был уверен, что одного из его противников уже нет в живых, и перенес огонь на других бойцов. Завязалась перестрелка. Превозмогая сильную боль и волоча обвисшую непослушную руку, Седалищев пополз к сваленным деревьям. Он незаметно обогнул завал и тут увидел, как из-под приподнятой над землей поваленной ели, удобно примостившись на подстилке из хвои, Таас-Степан хладнокровно, с упора вел огонь по бойцам, залегшим на открытой поляне.

Чекист прицелился, и первая же его пуля сразила бандита.

Так было выполнено очередное задание, восстановлено спокойствие в районе. После лечения Василий Степанович вернулся к своей работе.

Это только один эпизод из многих схваток с врагом, в которых ему приходилось участвовать. При выполнении ответственных заданий командования он был четырежды ранен.

Седалищев, верный сын своего класса, до конца жизни оставался на труднейшем участке борьбы за счастье людей.