Наша светлость - Карина Демина

А главное, что Тисса сама не понимала, зачем ей все это надо.

Нет, она прекрасно осознавала, что внешность у нее самая обыкновенная — возникающие сомнения развеивало ближайшее зеркало; что голос ее слишком груб и при всем старании — бедная леди Льялл старалась изо всех сил — не обретет нужную тонкость и высоту; что движения ее излишне порывисты, да и вовсе не наделена Тисса врожденной грацией.

Правда в журнале для леди писали об одном верном способе…

Это глупость.

И у Тиссы есть занятие поважней, чем с книгой на голове расхаживать.

Но прошений осталось немного… и момент удобный — никогошеньки нет.

Если только попробовать.

Она же никому плохо не сделает. Просто убедится, что способ — ерунда и совершенно не подходит Тиссе.

Отложив перо, она встала из-за стола и прислушалась.

Тихо.

Леди Изольда беседует с лордом-казначеем. Фризиец, чье имя по-прежнему было для Тиссы загадкой, при ней. Ингрид и фрейлины в Розовой гостиной… Долэг — в классных комнатах сражается с клавесином.

И Тисса, сняв с полки тяжеленный фолиант в деревянном переплете, возложила его на голову. Подвигала, пытаясь поймать ту самую волшебную «точку равновесия» и руки убрала, готовая в любую секунду спасти книгу.

Фолиант был тяжелым.

И на голове держался довольно-таки уверенно.

Теперь следовало выпрямиться… поднять подбородок, дабы приобрести вид «горделивой лани» — отрешенный и трепетный. И плечи развернуть. Руки в стороны.

Хорошо, что зеркал в кабинете не имелось: Тисса подозревала, что если она и похожа на лань, то весьма и весьма отдаленно.

А теперь шаг. Шажок… и книга покачнулась, но удержалась на месте. Второй шаг. И третий. И так, как учили, чтобы от бедра и носочек вперед тянуть. Он должен был выглядывать из-под юбки. Но вот беда, Тисса никак не могла разглядеть — выглядывает или нет. Она косила глазом, не смея шевельнуть головой. И так, и этак… не понятно. Наверное, ноги у нее не такие, какие должны быть у леди.

Ничего. Зато книга не падает.

И вообще не все так и сложно. Что до носочка, то Тисса придумала, как быть — она немного приподнимет юбки, совсем чуть-чуть. Благо, нынешний фасон платья дозволял это сделать, не сильно нарушая осанку.

Может, способ и не такой уж дурацкий?

Ага, и носочек виден… если ногу выше поднять. Правда, идти таким шагом презатруднительно, но Тисса упрямо дошагала до стены, развернулась и…

— Бу! — сказал тан и подхватил падающую книгу.

— В-вы!

— Я.

Тисса открыла рот, чтобы сказать все, что думает о людях, которые входят без стука и вообще приглашения, подсматривая за леди, которые… тренируют осанку. Но стоило представить, как она выглядела со стороны… и выглядит… рот сам собой закрылся.

Ушедшего ради, пусть Их Сиятельство промолчат. Сделают вид, что ничего странного здесь не происходило… но ведь не промолчат. И не сделают. Снова станут смеяться.

— Не знаю, чем ты тут занималась, но это было… увлекательно.

Стыдно-то как…

Тан перевернул книгу и прочел название:

— «Размышления об искусстве благородной войны». Тяжелая.

Это Тисса и без него знала. Сейчас, без книги на макушке, хотелось парить. И одновременно провалиться сквозь землю.

— Я… — все-таки заговорить придется. — Прошу прощения, что вы застали меня в неподобающем виде. И обещаю, что подобное больше не повторится.

Потому что второго такого позора Тисса не переживет.

Тан же вернул книгу на полку и, смерив Тиссу взглядом — она тотчас осознала, что по-прежнему держит подол платья поднятым, обнажая ноги едва ли не до колен — произнес:

— Я совсем тебя запугал?

— Н-нет…

А юбка мятая… правильно мама говорила, что Тисса — ходячее недоразумение.

— Совсем. Идем, — он протянул руку, и Тиссе ничего не оставалось, кроме как принять ее.

— Я не уверена, что мне можно уходить…

— Я уверен.

— Но я должна… доделать…

Как будто невыполненная работа способна была остановить этого человека.

— Ты должна, — сказал тан, наклонившись к уху, — слушать меня.

Это было верно.

Договор подписан. И теперь долг Тиссы — во всем повиноваться будущему мужу и господину.

— Да, Ваше Сиятельство.

Ну вот опять что-то не так сказала: разозлился, хотя и попытался скрыть. Но Тисса отчетливо почувствовала раздражение. Плохо. Хорошая жена не имеет права раздражать мужа.

Глава 10. О разном

А я думал, что дети просто сказочные чудовища.

Дядюшка Магнус с сосредоточенным видом мучил счеты. Самые обыкновенные счеты, если не принимать во внимание, что костяшки были вырезаны из слоновой кости, а рама инкрустирована янтарем. Менее солидный агрегат Нашей Светлости использовать было бы неприлично.

— Доброе утро, — сказала я, понимая, что утро совсем даже не доброе. Настроение после беседы с Макферсоном было отвратительнейшее, в основном от понимания, что говорил лорд-казначей сущую правду и этот союз мне выгоден.

— Ай, врешь, — Магнус потряс счетами над ухом. — Побледнела вся… высохла… Кайя вернется и будет мне пенять, что недосмотрел. Пойдем-ка, ласточка моя, прогуляемся… поболтаем о том, о сем. О всяком.

Сейчас мне хотелось одного — забраться под одеяло и лежать, закрыв глаза, до самого вечера, а потом до утра, и так каждый день из оставшихся до встречи.

Слишком их много…

Но Магнус прав, нет хуже — хандре поддаваться, тем более, что давненько я наружу не выбиралась. Скоро стану истинной леди, которая если и выглядывает на улицу, то лишь в окно.

— А Тисса где?

— С Урфином, — счеты упали на стопки бумаг. — Вечером появится. Не гляди так на меня. Ничего он с ней не сделает. И сам при деле, и за девочкой присмотрит.

Вот это меня и пугает.

Ладно, будем считать, что Наша Светлость хотя бы предупреждены. Уже прогресс.

— Только, — Магнус прищурился на оба глаза. — Тебе бы переодеться… я вон там принес.

Теплые шерстяные чулки. Простая юбка из плотной ткани. Блуза. Длинный жакет и шуба. Высокие сапожки на толстой подошве.

Мы идем в город?

Магнус кивнул.

Ура, мы идем в город!

— Это не безопасно, — попытался было возразить Сержант, но уверенности в голосе не хватило.

Переодевалась я быстро и в кои-то веки без посторонней помощи. Предстоящая прогулка — о боги, как я устала в этой каменной, пусть просторной, но клетке — окрыляла.

— Шарфик, ласточка моя, — Магнус за время моего отсутствия успел преобразиться. На нем были черные штаны с желтыми латками, явно сделанными для виду, красные сапоги, широченные голенища которых складывались гармошкой, полушубок из ярко-рыжей шерсти и высокая шапка с тремя хвостам, по виду — кошачьими.