Прошлые обиды - Лавейл Спенсер

- Я только что видел отца.

- О-о!

Восклицание вырвалось у нее от неожиданности. Она откинулась на спинку стула. Руки ее лежали на старых деревянных подлокотниках кресла, в одной она держала желтый карандаш, в другой зажала красный ластик.

- Где?

- Мы вместе примеряли смокинги.

- Разговаривали?

Рэнди плюнул на палец и стал оттирать грязь на подошве.

- Вообще-то нет.

Он потер еще.

- Он звал меня пообедать, но я отказался.

- Почему?

Рэнди оставил в покое кроссовки и поднял голову:

- Почему! Черт побери, ты знаешь почему.

- Нет, не знаю. Скажи мне. Если ты отказался и тебя это так волнует, почему же ты не пошел с ним?

- Потому что я его ненавижу.

- Это правда?

Их глаза встретились.

- Почему я должен был с ним идти?

- Потому что так поступил бы взрослый человек. Потому что так строятся взаимоотношения, так исправляются ошибки. И потому что, я думаю, тебе хотелось пойти. Но после шести лет нужно было наступить на свою гордость, а это трудно.

Рэнди взвился:

- А почему я должен наступать на эту самую гордость, если я ничего ему не сделал. Это он во всем виноват!

- Не так громко, Рэнди, - попросила она. - Внизу покупатели.

Рэнди сказал шепотом:

- Это он меня бросил. Не я его.

- Ты не прав, Рэнди, он бросил не тебя, а меня.

- А это не одно и то же?

- Нет, ему было очень больно расстаться с тобой и с Лизой. Он много раз пытался увидеться с вами, но я этого не допускала.

- Но...

- И за все годы ты ни разу меня не спросил, почему он меня бросил.

- Что ты имеешь в виду? Из-за Дарлы, конечно.

- Дарла была симптомом, не болезнью.

Скривившись, Рэнди сказал:

- Да брось, мам. Кто это тебе внушил? Он?

- Я тут устроила экзамен своей совести и поняла, что в разводе был виноват не только твой отец. Мы очень любили друг друга в свое время, ты знаешь. Когда мы только поженились, когда у нас родились вы, ну, в общем, не было семьи счастливее. Ты помнишь это время?

Рэнди сидел, как сидят на последних секундах запасные игроки баскетбольной команды, когда та проигрывает. Он уставился в пол между своими кроссовками и не отвечал.

- Ты помнишь, когда все это стало меняться?

Рэнди молчал.

- Помнишь? - мягко повторила она.

Он поднял голову:

- Нет.

- Это началось, когда я вернулась в колледж. И знаешь почему?

Рэнди молча глядел в пол и ждал.

- Потому что у меня на твоего отца вообще не оставалось времени. Я приходила домой вечером, и надо было заботиться о семье, делать все по дому, это кроме занятий. И я так погрузилась во все это, что упустила главное взаимоотношения с твоим отцом. Я злилась на него за то, что он не помогал мне по дому, и тут он действительно виноват. Но я ни разу не попросила его по-хорошему, мы "и разу не обсудили с ним это. Вместо этого я или злобствовала, или ходила, сжав губы, и считала себя мученицей. Это стало постоянным предметом ссор. Он отказывался помогать мне, а я отказывалась попросить его об этом. Потом включились вы, но вы были еще такими маленькими и не справлялись. Все у нас шло наперекосяк. Ну, и если так было во всем доме, представляешь, что было в спальне?

Рэнди молча смотрел на мать.

- Ничего. А если в спальне ничего не происходит между мужчиной и женщиной, то это смертный приговор их отношениям как мужа и жены. И в этом была виновата я, а не твой отец... Поэтому и появилась Дарла.

Щеки Рэнди порозовели. Бесс повернула свой стул и положила локти на колени.

- Ты достаточно взрослый, чтобы услышать это, Рэнди. Ты достаточно взрослый, чтобы воспринять это как урок. Когда-нибудь ты женишься. Поначалу это будет ложе из роз, а затем начнутся банальности, и ты перестанешь делать именно те мелочи, которые были частью вашей любви вначале. Ты перестанешь говорить "доброе утро", ставить в шкаф ботинки, когда он это забудет, приносить домой его любимые напитки. Тебе в конце концов не по дороге, ты спешишь. А когда он скажет: "Давай прокатимся на велосипеде после ужина", ты ответишь "нет", потому что у тебя был тяжелый день. Он поедет один, а ты не подумаешь, что если бы поехала с ним, то и усталость была бы немножко меньше. А если он вечером задержался в душе, то ты плотнее закутываешься в одеяло и притворяешься, что давно спишь. Потому что - хочешь верь, хочешь нет - ты начинаешь считать секс обязанностью. И очень скоро ты перестаешь хвалить, а только все критикуешь. Приказываешь, а не просишь. И очень скоро твой брак распадается. - Какое-то время они молчали, затем Бесс спокойно продолжила:

- Я помню, как незадолго до того, как мы расстались, твой отец сказал мне: "Мы больше не смеемся, Бесс". И это действительно было так. Смеяться нужно, как бы ни было тяжело. Смех держит на плаву. И в общем-то когда один человек старается заставить другого смеяться, это показывает его любовь. Правда? Этим он говорит: "Я о тебе беспокоюсь, я хочу, чтобы ты был счастлив". Твой папа был тогда прав. Мы перестали смеяться.

Пружины под сиденьем издавали звук при каждом движении Бесс, и Рэнди смотрел на ее скрещенные ноги. Снизу доносилось - тт-тт-тт. Это Хидер закрывала кассу, затем она выключила лампы на фасаде и крикнула:

- Я ухожу. Я запру переднюю дверь снаружи.

- Спасибо, Хидер. Счастливого отдыха!

- Вам тоже. Пока, Рэнди!

- Пока, Хидер, - откликнулся он.

Когда она ушла, внизу стало совсем тихо. Стало еще интимнее. Лишь лампа на столе Бесс отбрасывала свет цвета бренди на ее отодвинутую работу.

Она продолжала так же негромко и спокойно:

- Я недавно говорила с бабушкой Дорнер. После того как встретилась с твоим папой у Лизы. Я попросила ее сказать мне - прошло так много времени, почему она ни разу, пока шел развод, не взяла мою сторону. Бабушка сказала примерно то, что я сказала тебе сейчас, и даже больше.

Рэнди снова посмотрел матери в глаза. Она заговорила взволнованно и доверительно наклонилась к нему:

- Послушай меня, Рэнди. В течение шести лет я объясняла тебе, почему ты должен винить своего отца. А сейчас, в течение нескольких минут, пытаюсь объяснить тебе, почему ты должен винить меня. Но суть-то в том, что ты не должен винить никого. Твой отец и я, мы оба виноваты в том, что наш брак распался. Каждый из нас делал ошибки. Каждый из нас страдал. Каждый из нас обвинял. Тебе тоже было больно, и ты тоже обвинял...

Бесс взяла руку сына в свою.

- Я понимаю... но настало время посмотреть на все по-другому, дорогой.

Он глядел на их соединенные руки. Она ему показалась совершенно несчастной.

- Я не знаю, мама.

- Если смогла я, то сможешь и ты.

Бесс сжала его руку, словно напутствуя.