Шпион на поводке - Наталья Николаевна Александрова

на сцене… предпочитала не вспоминать бесконечные репетиции, интриги остальных актрис, которые пытались отобрать у нее хорошие роли, предпочитала не вспоминать бедность, рваные колготки и пальцы, исколотые иголкой из-за того, что она сама перешивала свои театральные костюмы…

Сейчас ей казалось, что театр — это сплошной праздник, успешные премьеры, цветы и овации.

И как раз в такой момент ей позвонила старая знакомая по театру Люда Ирискина.

Людмила принялась расспрашивать Лолу о жизни, была удивительно внимательна, говорила с неестественно жизнерадостной, приподнятой интонацией, в общем, чуткая на фальшь и театральность Лола быстро сообразила, что той что‑то от нее нужно.

— Людка, — перебила она знакомую, — тебе что, денег в долг дать? Так ты так и скажи! Мы же с тобой тыщу лет знакомы!

— Каких денег! — обиделась Ирискина. — Зачем денег? Что я, нищая, что ли… но вообще‑то, Оль, я тебя и правда хотела кое о чем попросить…

— Ну так скажи прямо! Что ты ходишь вокруг да около!

— Ты ведь актриса, Оля… это же как езда на велосипеде, навык остается на всю жизнь…

— Ну, допустим! — Лола все еще не понимала, к чему клонит Людмила.

— А не могла бы ты меня подменить в одном спектакле? Понимаешь, мне очень нужно быть в другом месте, а режиссер у нас — просто зверь! Он и репетицию‑то ни за что пропустить не позволит, даже с температурой, говорит, что единственная уважительная причина для прогула — это смерть, а уж чтобы пропустить спектакль, об этом и речи быть не может! Он меня запросто на декорации повесит!

Лола снова вспомнила огни рампы, цветы, аплодисменты… все то, чего ей так не хватало в жизни… Людмила позвонила ей удивительно вовремя!

— Да, но я ведь ни разу не репетировала роль… — спохватилась она, когда уже почти дала согласие. — Я ведь даже текста не знаю… больше того, я даже не знаю пока, что за спектакль!

— Да не бойся, роль очень простая! — снова залебезила Ирискина. — Я тебе текст завезу, ты его в два счета выучишь… главное, войти в образ, но с этим у тебя не будет проблем…

— А какой образ‑то? — переспросила Лола, почувствовав неладное.

— Положительный образ… — мялась Людмила. — Очень симпатичный… обаятельный…

— Ну ты скажешь наконец? — выпалила Лола, теряя терпение.

— Пятачок!.. — выпалила Людмила.

— Какой еще пятачок? — недоуменно переспросила Лола.

— Лучший друг Винни-Пуха… спектакль так и называется — «Винни-Пух и все-все-все…»

— Так что, я должна играть поросенка?! — ужаснулась Лола. — Да как ты могла мне такое предложить? Мне, которая играла Офелию и Джульетту! Мне, которая играла леди Макбет и Марию Стюарт! Мне, которая играла Виолу в «Двенадцатой ночи»! Как у тебя только язык повернулся? Может быть, ты предложишь мне сыграть полкило ветчины, которую сделали из этого самого Пятачка? Что уж там, не стесняйся! Мы ведь с тобой столько лет знакомы!

— Между прочим, ты помнишь — во время обучения актерскому мастерству нам приходилось играть даже корку засохшего сыра! — напомнила ей Ирискина. — А на втором курсе Сигизмундов велел сыграть садовую скамейку, и ничего, играли! Олька, ну я тебя просто умоляю, у меня безвыходное положение! Мне очень, просто очень нужно быть во время спектакля в… в одном месте! И между прочим, если бы ты ко мне обратилась, я бы все сделала для подруги! И делала, кстати, а ты уже забыла! Правду про тебя говорили, а я еще не верила!

— Что это про меня говорили? — вскричала Лола. — Какие еще сплетни? Признавайся немедленно!

— Говорили, что тебя выгнали из театра, потому что жена режиссера пригрозила ему разводом, если он немедленно от тебя не избавится! Говорили, что она адвоката даже нашла, специалиста по разделу имущества! И обещала своего муженька оставить ни с чем! Он испугался, конечно, ну и…

— Какая ужасная ложь! — возмутилась Лола. — Во-первых, он вообще не женат, а во‑вторых, я сама уволилась, потому что мне надоел их задрипанный театр! И ты поверила?

— Нет, конечно, но теперь уж и не знаю, — протянула Людка. — Ну ладно, подруга, не хочешь — как хочешь, я так и думала, что ты откажешься! Ладно, попробую найти кого‑нибудь другого…

— Постой! — воскликнула Лола за мгновение до того, как Ирискина повесила трубку. — А роль‑то хоть со словами?

— А как же? — Людмила оживилась. — Да это вообще самая главная роль… после Винни-Пуха, конечно. Очень, между прочим, выигрышная роль! Пятачок — это такой скромный, маленький и вместе с тем героический персонаж…

Перед Лолиным внутренним взором снова предстала сцена… огни рампы… аплодисменты… ни с чем не сравнимый запах театра… конечно, поклонники вряд ли будут карабкаться на сцену, чтобы вручить букет цветов поросенку, но вообще, маленькие зрители — очень благодарная публика, они так живо реагируют на актерскую игру, так остро чувствуют фальшь… кажется, Станиславский говорил, что угодить ребенку труднее, чем взрослому зрителю!

— Ладно, — сказала Лола после недолгого раздумья. — Так и быть, я сыграю это молчание ветчины, исключительно в память старой дружбы, только у меня к тебе будет одно условие…

— Все что угодно! — радостно выпалила Людмила.

— Никому не говори, что это я играла Пятачка, ладно?

Лола представила, как будет издеваться над ней Маркиз, если узнает, что она играла поросенка на детском утреннике, и поняла, что просто не переживет такого позора.

— Дай слово, что никому, ни под каким видом даже не намекнешь на этот случай! Имей в виду: если хоть одна душа про это узнает, я уж найду способ испортить тебе жизнь!

— Само собой! — радостно согласилась Ирискина. — Это ведь и в моих интересах. Я же говорю, если режиссер узнает о моем прогуле, он тут же изжарит меня на софите!

Так случилось, что неделю назад Лола, наврав Лене, что ей срочно нужно пробежаться по магазинам, улизнула в театр. Даже ближайшие партнеры по сцене не узнали, что Пятачка играет не Людмила Ирискина, а Лола — грим был очень сложный, костюм — просторный, она подложила побольше поролона в некоторых местах, а голоса у них с Людой всегда были удивительно похожи.

Сейчас Лола слушала Людмилу, и волосы у нее на затылке потихоньку вставали дыбом.

В театр приходила полиция, они расспрашивали о ерунде — маленькой мягкой игрушке в виде симпатичного розового поросенка. Этот мент, который распустил хвост перед Людкой (ну и вкус у него, просто ужас!), прямо сказал, что поросенок — главная улика в деле об убийстве. То есть, конечно, дураку ясно, что они нашли игрушку возле трупа того странного бомжа, переодетого в женское платье. Того самого бомжа, который следил за Артемием Васильевичем Волопасовым. Полиция, конечно, понятия