Вещий Андрей. На цепи - Эд Качалов

настороженно посмотрели друг на друга, на семеновцев и отрицательно покачали головами.

— Хорошо, прапорщик, возьмите под стражу вашего солдата сами. Но головой за него отвечаете.

Крынкин распустил преображенцев и ушел в трактир. Остальные обитатели трактира тоже потянулись назад к столам. Впрочем, солдаты в зеленых кафтанах расходиться не стали. Они столпились неподалеку и стали наблюдать за семеновцами.

Шереметьев приказал Михайло и Тюре взять под стражу Петро и определить его под замок в сарай со всяким хламом.

— За что? Я же не убивал! — попытался качать права осмелевший Петро.

— За несоблюдение устава и игру в зернь, за болтовню без команды и за то, что видели тебя ни там, где надо! — вызверился на него Шереметьев.

Петро сник и пошел под замок, а мы с Шереметьевым вернулись в трактир, за стол. Крынкина за столом не было. Наверное, пошел спать. Впрочем, это было к лучшему. Совсем без пригляда он нас не оставил.

В той половине зала, где собиралась более простая публика, маячила пара зеленых кафтанов. Их обладатели пили квас и практически не отводили от нас своих глаз. Но они нам не мешали. Мы вполне могли спокойно поговорить без лишних ушей. Я заказал еще кувшин пива, разлил по кружкам и, для начала, мы молча, залпом выпили.

— Ну и что ты обо всем этом думаешь? — Сергей исподлобья посмотрел на меня.

Я видел, что ему тяжело.

— Странная и подозрительная история — ответил я.

— Странная! — возмутился Сергей и вывалил на меня все, что накопилось у него за последний час.

Он не верил, что его солдат мог опуститься до убийства. И, главное, Шереметьев не понимал, зачем Петро надо было убивать старого боевого товарища.

— Вот видишь, Сергей, ты уже видишь некоторые нестыковки в этом деле. Давай мы с тобой их зафиксируем и подумаем, что нам с ними делать. Я…

— Как ты сказал? Не-сты-ко-вки? За-фик-си-ровать? Андрей, что это за слова. Вроде по-русски говоришь, а непонятно.

Я чертыхнулся на свою тупость и одновременно порадовался за Сергея. Сергей порадовал меня и удивил тем, что с первого раза воспроизвел незнакомые ему слова из будущего. Хоть и по слогам. В общем, проявил недюжинную сообразительность. В отличие от меня, который расслабился, забыл, где находится, и стал нести не пойми что.

— Ладно, Сергей, не обращай внимание. Главное, что мы оба поняли, — в этом деле не все гладко.

Первое. Ты совершенно прав, у Павло не было причин убивать Ионыча. Некоторая его надоедливость за причину вряд ли сойдет.

Второе. Павло одновременно видели сразу в двух местах. Пока один Павло играл в кости со своими однополчанами, другой в это время убивал Ионыча. И те, кто видел каждого из этих Павло, говорил правду. Им незачем было врать.

Шереметьев согласно закивал.

— Можно, конечно, предположить, что однополчане Павло могли выгораживать друга, если бы с ними не играла пара преображенцев. Ну и что у нас получается? — продолжил я и подвис.

— Получается, что их было двое. Но ведь этого не может быть. Разве, что у Павло есть брат-близнец — вскричал прапорщик.

Я ошарашенно уставился на Сергея:

— Сергей. Ты гений! Их действительно было двое.

После слов прапорщика у меня перед глазами словно мозаика стала складываться.

— Нам надо срочно найти Ивара. У меня к нему возник вопрос.

— Может, утром зададим? Уже поздно. Спит он, наверное, где-то. Можем не найти. Да еще эти двое преображенцев.

— Нет, как раз утром может быть поздно. И вот что еще давай закажем с собой пирог. Я закажу, а ты пойди и поговори с преображенцами. Обещай им что угодно, но, чтобы они не увязались за нами.

Через несколько минут мы вышли, искать Ивара. Солдаты, удовлетворенные честным словом офицера, что мы вернемся, остались на месте. Их доверие укрепил кувшин пива.

Когда мы нашли Ивара, у меня был к нему только один вопрос:

— Что это был за господин, который рассказал тебе про богатых русских солдат. Ивар стал вспоминать, что-то рассказывать, а я снова разжег белую искру и аккуратно коснулся его воспоминаний.

В воспоминаниях Ивара возник тот самый господин, что столкнулся с Крынкиным, когда мы только заходили в таверну. И я вспомнил, где я видел это вытянутое лицо, эти длинные белесые волосы. Где я видел этого человека. Нет, ни этого. Похожего. Только мертвого. Там в Риге. В образе экспедитора.

— Лицедей! — выдохнул я, выныривая из воспоминаний парня.

Голова опять налилась тяжестью, а виски привычно заныли. Привычно? Я поймал себя на этом слове. Похоже, я действительно начинаю привыкать к этой боли, и она кажется слабее. А может быть, действительно она стала слабее. Надо будет с этим разобраться, но потом. Сейчас не до этого.

— Что? — не понял Шереметьев.

— Ничего! Надо завтра с утра задать пару вопросов нашему поручику. По-моему, я понял, что произошло, и кто это придумал. Не понимаю только зачем. Ну да завтра разберемся. Только вот Ивара надо спрятать. Иначе он может завтрашний день не пережить. Отправлю-ка я его с Янисом, назад в Ригу. Под крыло дядьке Федору и князю Репнину. Прямо сейчас. Так безопаснее будет. А если не найдет, то на родной хутор.

Я быстро чиркнул пару строк князю и дядьке Федору и отдал их Янису.

Объяснил все Ивару без лишних подробностей. Он проникся и готов следовать куда угодно, лишь бы сохранить жизнь.

Переночевал я довольно сносно. На втором этаже мне и Шереметьеву удалось снять комнату на двоих с двумя грубо сколоченными топчанами. Я рассчитывал на отдельную комнату, но отель был переполнен. Пришлось довольствоваться этой. Я с размаху бросился на один из них и уснул, не раздеваясь и даже не сняв сапоги.

Утром мы поднялись довольно рано, хотя было уже светло. Спустившись в зал, мы сели за тот же стол, что и вчера. Заказал себе яичницу из пяти яиц с ветчиной и кувшин хорошего ядреного кваса.

Шереметьев съел кашу с мясом и запил тоже квасом. Только поев, я заметил, что Крынкин уже здесь. Он стоял у огромного высокого стола, располагавшегося у очага. За этим прообразом барной стойки всегда торчал хозяин трактира и следил за порядком в зале.

Крынкин как раз и беседовал о чем-то с трактирщиком.

Заметив нас, Крынкин довольно приветливо махнул нам, предлагая подойти.

Подумал, что лучшего момента поковыряться в мыслях поручика может не представиться. Главное — правильно задать наводящие вопросы.

В общем, мы с прапорщиком подошли к Крынкину. Крынкин попросил трактирщика налить нам всем пива.

Наливая мне пива,