Переплетенные судьбы - Загадка

Возле колодца стояло несколько верблюдов с поклажей, рядом с ними в тени от одного из домов их ждали четверо мужчин. Они внимательно оглядели прибывших. Камилла была в дорожном костюме, полностью скрывающем лицо и её хрупкую фигуру. Воины неодобрительно посмотрели на неё но ничего не сказали. Солк тоже не произвел впечатления. Один из мужчин что-то тихо сказал, на его слова досадливо поморщились, и оставили без ответа.

Стоило Солку и Камилле спуститься с лошадей на землю, как к ним подошел один из ожидавших, и протянул уже знакомую шкатулку.

— Теперь это всегда должно быть у вас, — велел он.

Парень открыл шкатулку, жемчужина была на месте, радужные переливы на ней казались ярче, чем во дворце наместника.

— Она чувствует свою хозяйку, до неё тут ближе чем из дворца, — пояснил воин, — говорить она будет только с вами, поэтому вы указываете дорогу.

Солк осторожно вытащил жемчужину из шкатулки, в этот раз он не увидел Наунет, вместо этого он оказался высоко под облаками, он видел все глазами птицы в небе, Солимию, этот полуразрушенный поселок, верблюдов и крохотные фигурки людей рядом. Потом он понесся над пустыней, в сторону восхода солнца, и увидел тот путь, что им предстоит пройти. Зыбучие пески и высохшие русла рек, глубокие трещины в скалах, как свежие, так и скрытые песками, и от того более опасные. И в конце пути разрушенный храм, окруженный погибшими от зноя деревьями, стоящий на берегу иссохшего озера. Мгновенье, и он снова оказался возле колодца, рядом со своими спутниками. Краем сознания он ощутил неуверенную просьбу от Наунет простить её за то, что не все опасности она может показать, предупредить и защитить от них.

Убирать жемчужину обратно в шкатулку, показалось совсем не правильным, будто закрываешь живое существо в клетку, Солк спросил у Камиллы освободить один из многочисленных мешочков с травами, бережно опустил жемчужину туда, и повесил его себе на шею. Не долго передохнув, маленький караван отправился в путь.

Снова бескрайние пески насколько хватает глаз. Там, куда они шли, не было ни чьих поселений, не было городов, не было воды, была только пустыня и палящее солнце над ней. Верблюды медленно брели по высохшему руслу реки, высокие берега немного защищали от солнечных лучей, позволяя продвигаться к цели не только ранним утром, но и днем. Жемчужина, висевшая в мешочке на шее Солка вела его вперед, неслышно подсказывая куда идти и предупреждая о песчаных ловушках.

Ночевали не разбивая шатров, расстелив постели прямо на песке. Ночной ветерок приносил хоть какое-то облегчение, позволяя выспаться. Ни насекомые ни звери не докучали им, ничего не могло выжить в этом гиблом месте. Иногда им встречались выбеленные солнцем и ветрами кости людей и верблюдов, нашедших здесь свое последнее пристанище. Возле костей лежали никем не тронутые одежда, оружие и даже золото.

По их подсчетам выходило, что они прошли примерно половину пути четыре дня дороги были позади, впереди примерно столько же. Окружающие их пески жили своей жизнью, иногда утрами они пели нагреваясь в солнечных лучах, тогда каждый шаг верблюда или человека сопровождался протяжным стоном потревоженной пустыни. Миражи манили близкой водой и прохладой. Другой жизни, кроме солнца и песка вокруг не было, постоянный зной и отсутствие воды, убили все живое.

Раскаленный ветер подхватил песок и закрутил его в небольшом смерче, и обессиленно утих, уронив горячие песчинки, легшие на их пути причудливым узором. Люди, не раз видевшие это, равнодушно продолжили свой путь, но стоило только приблизиться к границе рисунка, как песок подбросило вверх и из под его завесы в путников полетели острые осколки камней, верблюды заревели от боли и неожиданности. Потом песок закружил вокруг них, засыпая глаза, перехватывая дыхание. Камилла потеряла из вида и Солка и остальных спутников. Свист ветра не позволял услышать голоса людей, а потом наступило удушье и все поглотили темнота и тишина.

Глава 15

Ощущение полета, свист ветра в ушах и яркие сполохи света. Небо черное без звезд, как в предгрозовую ночь, но нет духоты и пахнет молниями. Яркая зеленая вспышка и громкий треск, тело будто укололи тысячи иголок, но боли нет, есть невесомость, свежесть. Вспышки становятся реже, тело наливается тяжестью, громкий треск, будто огромная скала раскололась и рассыпалась на тысячу частей, полет резко обрывается, исчезают звуки и свет, темнота, покой.

Камилла медленно приходила в себя, сквозь закрытые веки она увидела неяркий свет. Девушка лежала на чем-то мягком, вероятно оно должно было быть удобным, но создавалось впечатление будто её бросили как куклу, совершенно не заботясь об удобстве. Шея затекла и начинала болеть. Стараясь, не обращать на неё внимания, Камилла медленно села и осторожно огляделась вокруг. Высокий потолок отливал золотом и самоцветами, в сиянии граней которых дробился свет многочисленных светильников, свисающих на толстых золотых цепях и закрепленных на стенах, опять таки на золотых или позолоченных подставках. Лежала она на широком диване, покрытом очень мягкими на ощупь шкурами, рядом с диваном стоял хрустальный стол на котором грудой лежали крупные самоцветы. Свет дробился на их гранях, рассыпая вокруг радужные блики, теряющие в других радужных бликах множества драгоценностей, лежащих и на полу возле стен, и на других столиках и подставках. Все вокруг блестело золотом, его было столько, что казалось будто она угодила в чью-то шкатулку с драгоценностями. Девушка поднялась и подошла к столу, взяла прозрачный камень, размером со свой кулак, и провела его гранью по столешнице. На хрустале появилась глубокая царапина. Алмаз такого размера, будь он один, вызывал бы восхищение, а так он просто потерялся в груде других камней.

Это не выглядело богато и роскошно, скорее смешно. Все вокруг смотрелось так, будто на человека свалилось чужое наследство, и он, пока не нашлись другие наследники, все быстренько перетаскал себе и еще не успел налюбоваться внезапным богатством, постоянно держит золото и самоцветы на виду, чтобы все всегда было видно, что это теперь его.

Такой вывод Камиллы, о хозяине этих покоев, не делал ему чести и не прояснял того, как она здесь оказалась. Хотелось бы, конечно, верить, что она не новая часть коллекции. Тут неслышно отворилась или появилась дверь, под самым потолком комнаты, от неё вниз потянулись золотые ступени, возникающие из ниоткуда, и на вершине лестницы возник высокий величественный мужчина в дорогой богато украшенной драгоценными камнями одежде.

Он только сделал первый шаг, а вся его величественность пропала без следа. Он настолько перестарался с украшением своей одежды, что идти в ней было тяжело,