Панчо Вилья - Иосиф Григулевич (Лаврецкий)

— Так враг разобьет нас по частям, и силы Северной дивизии растают, сеньор Карранса, — ответил Вилья. — Если вы настаиваете на своем приказе, то мне не остается ничего другого, как сложить с себя командование дивизией.

Карранса тут же принял отставку Вильи и попросил его вызвать к прямому проводу всех командиров бригад, которые, впрочем, находились тут же. Вилья вел разговор в их присутствии. Карранса сообщил им, что принял отставку Вильи и просил предложить кандидата на пост командующего Северной дивизией.

Командиры были крайне возмущены действиями «первого вождя». Некоторые сгоряча выхватили пистолеты, намереваясь стрелять в телеграфный аппарат. Но их остановил генерал Макловио Эррера. Он приказал телеграфисту передать «первому вождю»: «Сеньор Карранса, ваше отношение, к генералу Франсиско Вилье показывает, что вы сукин сын».

Затем «первому вождю» было передано, что находившиеся у прямого провода генералы «отбыли на обед» и что их официальный ответ будет сообщен на следующий день в 10 часов утра.

На состоявшемся в тот же день военном совете было решено просить Каррансу не принимать отставки Вильи. «Это может вызвать неисчислимые бедствия как внутри страны, так и за ее пределами», — предупреждали «первого вождя» командиры Северной дивизии.

Карранса ответил, что взвесил все обстоятельства и поэтому принял отставку Вильи. Тогда ему передали, что военный совет Северной дивизии обращается к Вилье с просьбой продолжать оставаться командующим, а к нему, Каррансе, с новым призывом отменить свое решение.

Карранса, однако, все еще надеялся изолировать Вилью. «Первый вождь» пригласил делегацию военного совета в Сальтильо для переговоров. В ответ полетела телеграмма: «Мы подтверждаем генерала Вилыо командующим Северной дивизией. У нас нет времени являться к вам, так как дивизия немедленно выступает по направлению к Сакатекасу».

Разрыв Вильи с Каррансой стал фактом.

15 июля по приказу Вильи Северная дивизия в составе 23 тысяч бойцов двинулась на Сакатекас.

Слух о том, что Вилья идет на выручку Натере, вызвал панику в стане врага. Среди солдат войск Уэрты было много насильно мобилизованных, которые только и ждали удобного случая, чтобы дезертировать. Рассказывают, что так в войска Уэрты попал и известный столичный музыкант Анкета. Когда Северная дивизия подошла к Сакатекасу, Анкета переоделся крестьянином и бежал. Он был задержан солдатами Вильи.

— Стой, амигито! Кто ты такой?

— Я — бедный крестьянин, покупаю здесь кукурузу и фрихоль.

— Что-то не похож ты на крестьянина. Идем к генералу.

Панчо Вилья выслушал Анкету и сказал:

— Итак, амигито, ты крестьянин. Покажи-ка свои руки. Говоришь, приехал сюда за кукурузой. Ну-ка, посмотри сюда, — и он показал Анкете на груду початков кукурузы, сложенных у одной крестьянской хижины. — Какого сорта эта кукуруза?

Музыкант взмолился:

— Пощадите меня! Я — артист.

— Артист? — с удивлением спросил Вилья.

Музыкант был одет в крестьянские белые портки, рубашку и обут в военные сапоги, заменить которые не успел.

— Артист в сапогах?

— Да, генерал. Я скрипач и играю также на пианино. Меня мобилизовали силой и послали в Сакатекас. Но как только я узнал о приближении вашей дивизии, я сбежал.

— Ну, артист ты или нет, это легко проверить. — И Панчо повел Анкету в свой вагон, в который было втиснуто пианино. О нем, казалось, забыли, ибо никто из окружения командующего играть не умел.

— Сыграй-ка что-нибудь веселое, артист! Анкета заиграл бравурный марш. Вагон сразу наполнился бойцами.

— Продолжай играть, артист, а я пойду. Когда Вилья появился в вагоне 24 часа спустя, артист все еще играл…

Начавшееся 22 июля сражение за Сакатекас длилось сутки. Из 12 тысяч солдат, оборонявших город, только 200 человек спаслись бегством. Остальные были или убиты, или ранены, или попали в плен.

Разгром вражеской армии был полный. 23 июля Северная дивизия вступила в Сакатекас.

Дни диктатуры Уэрты были сочтены.

Глава шестая. В ПРЕЗИДЕНТСКОМ ДВОРЦЕ ТЕСНО И ДУШНО

В мексиканскую столицу,

словно два родные брата,

нынче въехали бок о бок

Панчо Вилья и Сапата.

В мексиканскую столицу

нынче въехали два друга.

Вилья с Севера приехал,

А Сапата прибыл с Юга.

В мексиканскую столицу

нынче два бойца вступили.

На Сапате — шляпа «чарро»,

а техасская — на Вилье.

УЭРТА РАЗГРОМЛЕН, НО ВОЙНА ПРОДОЛЖАЕТСЯ

Узурпатор готовился к бегству. Два года пробыл он в Чапультепекском дворце. За это время он успел ожесточить против себя все слои мексиканского общества. Вначале его приход к власти восторженно приветствовали крупная буржуазия, церковная верхушка, помещики, иностранные дельцы. Для них Узрта был «спасителем общества» от анархии, от социальной революции, которой якобы способствовал Мадеро.

Пьяный диктатор, как многие называли Уэрту из-за его неумеренного пристрастия к спиртному, не только не сумел установить заветный для эксплуататоров «порядок» в стране, но своими действиями способствовал еще большему подъему революционного движения.

Вооруженная до зубов профессиональная армия Уэрты — 200 тысяч солдат — оказалась не в состоянии совладать с крестьянскими вождями Вильей и Сапатой.

Сапата продолжал по-прежнему оставаться хозяином положения в штате Морелос. Земля в штате была отнята у помещиков и возвращена крестьянам. Последние, когда им угрожала опасность, объединялись в вооруженные отряды и нападали на карателей или защищались от них. Сапата оказался не в состоянии, да и не стремился создать свое правительство и развить деятельность в общенациональном масштабе. Тем не менее его влияние и авторитет в крестьянских массах неуклонно росли. Росли и силы Вильи. Всего два года назад он вступил на землю Мексики с горсткой бойцов, а теперь командовал уже пятидесятитысячной армией, которая двигалась, постепенно увеличиваясь, по направлению к столице.

Вместе с тем новые могучие силы пробуждались в Мексике. В 1913 году трудящиеся страны впервые отпраздновали 1 Мая как свой боевой праздник.

Напрасно Уэрта, силясь пополнить свои войска, прибегал к принудительной мобилизации, силой угонял на фронт рабочих и крестьян. Напрасно засылал он наемных убийц к Сапате и Вилье. Напрасно бросал в тюрьмы, подвергал истязаниям и убивал при «попытке к бегству» своих подлинных и мнимых противников. Силы его таяли изо дня в день.