Агафон с Большой Волги - Павел Федоров

- Когда у механизаторов кормлюсь, когда дома. Молоко, яйца беру. Керосинку завела. У скотниц, тех, что в общежитии находятся, тоже керосинки. Все прокоптили... Сколько раз говорили Захару Петровичу: надо организовать кухню, а при ней столовую, ну, коллективную вроде. Пока можно по очереди готовить. На всех-то проще. А он, "по всей вероятности", только ухмыляется. Зато себе кабинет отделал, а сам там и не сидит, - жаловалась Ульяна.

Агафон не видел кабинета управляющего и решил завтра же заглянуть туда и одновременно посмотреть смету расходов. Интересно было узнать, за счет каких средств отделан кабинет. Об организации кухни-столовой тоже следовало подумать. Разговор с Ульяной дал повод поразмыслить над тем, как он будет здесь питаться.

Доярок и птичниц дома не застали. На фермах работали молодые девушки, уходившие, как сообщила Ульяна, каждый вечер на деревенский "пятачок" или же в клуб, где раза три в неделю показывали старые, истрепанные фильмы. Остальные дни в клубе устраивались танцы, изредка приезжали скучные лекторы; правда, не все были нудными, попадались и настоящие знатоки своего дела и "толкали" интересные доклады. Но посещение лекции зависело от афиши, всегда приглашавшей публику на танцы. В общем, сама Дрожжевка и отделение "Вишня" с прилегающей к ней деревней Ольшанкой в вопросах культурного времяпрепровождения молодежи пока мало чем отличались от деревень Калязинского района, о котором Агафон знал все доподлинно. Устало передвигая занемевшие ноги, подошли к общежитию и на минутку остановились, прислушиваясь к звонкоголосому девичьему пению, доносившемуся из темноты. Молчали. Каждый думал о своем. Агафон о том, как проведет ночь и чем его встретит утро. Ульяна прикидывала в уме, когда она теперь увидит Марту, чтобы чистосердечно рассказать о трудно прожитом сегодняшнем дне, который сделал ее неожиданно взрослой и духовно закаленной.

Ночь сгущалась и свежила лицо горным воздухом. За фермой ритмично стучал движок, дававший свет помигивающим на столбах лампочкам.

- Пойду, - чуть слышно сказала Ульяна, - что-нибудь придумаю с ужином.

Агафон хотел было возразить, но слова только лениво шевельнулись в усталой голове и куда-то мгновенно исчезли. Ульяна ушла. Он пошел было следом за ней, но, поднявшись на последнюю ступеньку крыльца, помедлил. В каком-то туманном самозабвении пробрался к себе в комнату, где уже стояла на столе сковородка с шипящим салом и расплывшимися в ней яичными желтками. Тут же белела кружка, накрытая листком бумаги, вырванным из ученической тетради. Покончив с ужином, допивая из кружки молоко, вспомнил, что надо поблагодарить девушку. Он встал, прошелся по коридору, заглянул в открытую дверь, но Ульяны нигде не было. Вернулся, лег в постель, закрыл глаза и словно провалился куда-то.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Отослав сводку, он вышел из конторы, разыскал уборщицу и попросил ее, чтобы она сходила за Архипом. Сам же, забрав у нее ключ от нового кабинета управляющего, решил осмотреть, что это за хоромина. Огромная, больше двадцати метров, комната была оклеена новыми светло-коричневыми обоями, придававшими ей теплый и уютный вид. В углу стояла свежепобеленная шведская печь, гладкий пол был только что выкрашен и никем не топтан, но краска уже хорошо подсохла. Из кабинета один выход был на застекленную веранду, другой в новый, невыкрашенный тамбур. Как раз здесь, на веранде, и застал Агафона сторож, хмурый и недовольный.

- Извините, Архип Матвеевич, что я вас потревожил, - пожимая ему руку, проговорил Агафон. - Ну и за вчерашнее тоже не серчайте. Не очень любезно я с вами разговаривал... Нездоров был.

- Ничего. Я этого не особо как и приметил. Зачем звали?

Архип взглянул на бухгалтера, пытаясь понять, почему вдруг тому вздумалось вызвать его, да еще начать извиняться.

- Я слышал, что вы печник? - спросил Агафон.

- Занимаюсь по случаю, - ответил Архип. - Дымит, что ли?

- Нет, - возразил Агафон. - Нужно вон к той шведке, - кивая через окно на печку, продолжал он, - плиту кухонную пристроить. Сможете?

- А на кой шут она здесь сдалась? - воскликнул Архип. - Тут строитель с женой жили, была плита. А ден двадцать тому назад мне велено было ее сломать. Не хотел я трогать, а управляющий говорит - долой! Ну, я и срубил, а теперь опять? Да это что за карусель такая?! - возмущенно спрашивал Архип.

- Столовую и кухню, Архип Матвеевич, организовать решили для рабочих и служащих, - сказал Агафон.

- Будто бы? - не поверил Архип. - И Захар Петров согласился?

- Сам подал такую мысль...

- Ну-у! Едрена корень! - стуча об пол палкой, крикнул Архип. Теперече наши козы начнут верблюжат родить с двумя кочками. Карусель! Он ить, поди, два года эту канцелярию во сне видел, и вдруг!..

Архип даже присвистнул от удивления.

- Сами видите, что в коридор общежития нельзя войти! - сказал Агафон.

- Не ослеп! Вижу, как девчонки с кастрюльками и половниками мыкаются. Моя жена Настасья сколько разов им намекала, чтобы тут кухню устроить, куда там!

- Беретесь, Архип Матвеевич? - спросил Агафон.

- А когда нужно, чтобы была готова?

- Чем скорее, тем лучше. Магарыч от меня, - сказал Агафон.

- Само собой! Сегодня к вечеру можете блины печь. Кирпич есть, а плиту из свинарника притащим на четыре конфорки. И жарь и парь. Песни пой и коров дой! Разлюли малина какое помещеньице! - восторгался Архип. - Да я для своих девчат такую штукенцию сварганю, с горнушечками, с духовочками...

- У вас большая семья? - спросил Агафон, безмерно радуясь горячему участию этого человека.

- Две дочери и сын. Уже разлетелись. Одна замужем, другие учатся в городе. Мы вдвоем с женкой. Не жалуемся.

- Не могла бы ваша жена для начала в нашей коммунальной столовой быть заведующей, и готовить для всех одиночек общий котел? Конечно, за отдельную плату, - осторожно предложил Агафон.

- Не знаю... - Архип покачал головой и задумался.

- Вы тоже могли бы здесь питаться, если, конечно, желаете.

- Потолкую с ней. Ежели она согласна будет, я перечить не стану. Отчего же не пособить! Вроде коммуны будет, так, что ли?

- В этом роде, - неопределенно ответил Агафон, сам еще не зная, к чему приведет его затея... "Только бы Пальцев не вернулся с поля до вечера, а уж там дальше видно будет".

- Значит, приступать? - спросил Архип.

- В темпе, дядя Архип! Я помогать буду.

- Гоже. Кирпич тут за углом, и глина рядом.

Архип круто, по-военному повернулся и быстро зашагал домой за инструментами. По дороге зашел на ферму и "взбулгачил" всех девчат. В обед они заявились к Агафону всем скопом. Провели на скорую руку комсомольское собрание.

Рослая бойкая птичница, комсорг Тамара Дмитриева в своем выступлении сказала:

- Вы вот, товарищ Чертыковцев, прошлый раз на собрании упрекали нас, что мы занимаемся танцульками и не хотим учиться. А когда нам учиться? Нам иногда даже еду приготовить некогда, на сухомятке больше садим. Выпадает свободное время, постирать надо, погладить, книжку хорошую почитать, в кино сходить, а тут еще похлебку какую надо на два дня сварить, кто на двоих, кто на троих. Где время-то взять? Мы ведь все на скорую руку, больше всего на яичницу нажимаем... Скоро, наверное, сами начнем цыплят выводить от этих яичков.

В конторе, где шло это неожиданное, импровизированное собрание, от девичьего хохота дрожали чернильницы.

- А что вы смеетесь? Разве я неправду говорю?

- Правду! - хором подтвердили девчата. - Жми, Тома! - подзадоривали они свою подружку.

- Мы ведь сколько раз поднимали, как говорят, этот вопрос и трясли за усы нашего Пальцева. Он только обещает новые дома и веселую в них жизнь. А пришло два дома, он один себе собрал, а другой ветеринару. Я не говорю, что они, наши руководители, должны жить в плохих условиях, но ведь и о нас надо позаботиться. Мне даже трудно было представить, что управляющий так расщедрился и пожертвовал своим кабинетом. Уму непостижимо! Он возился с ним, даже сам полы красил... Давайте, девчата, вынесем ему благодарность!

Не успел Агафон и глазом моргнуть, как они заставили его записать все в протокол и тут же единодушно проголосовали.

Он вынужден был подчиниться их требованию. Писал и с ужасом думал: а вдруг случайно вернется Пальцев с поля, и тогда, считай, все пропало. Вся его затея со столовой окончится позором.

Чтобы закрепить решение, он предложил сейчас же перенести из коридора общежития все кухонные и обеденные столы, кастрюли и остальную посуду и расставить в новом помещении.

Предложение было принято, и вся утварь сразу же после собрания была дружно водворена на новое место.

"Ну вот теперь уж их отсюда не выбросишь, - облегченно подумал Агафон. - Тут уже придется иметь дело с целым коллективом..."

- А знаете что, девочки! - застилая столы белыми скатерками, добытыми со дна девичьих чемоданов, говорила Тамара. - Как только станет совсем тепло, мы устроим на веранде чудесную столовую и по вечерам будем чай пить с вареньем и песенки распевать под гитару!