Сангвиний: Великий Ангел - Крис Райт

получить разрешение, — сказала она мне. — Даже Зиндерманн, хотя он самый старший. Мне вот интересно… Мне бы пригодились некоторые данные, если они у тебя есть.

— Конечно, — ответил я, когда мы достигли первой из нужных переборок. — Что именно?

— Видеозаписи, ауспек-линии. Все, что я могу использовать, чтобы сделать документальный фильм. Я узнала о том, как Легион ведет войну, но не подойдя поближе, ты не сможешь понять это полностью, понимаешь?

— Согласен. — Теперь мне стало интересно, почему Кровавые Ангелы вообще отпустили меня, в то время как Лунные Волки более оберегали своих летописцев. — Мне нужно вернуться на корабль, извлечь ядра данных, но вы можете воспользоваться тем, что у меня есть с собой.

Она подняла на меня взгляд, и этот жест придал ей странный хрупкий вид — должно быть, она была намного моложе меня.

— Вы не возражаете, если я спрошу, на что это было похоже?

Я усмехнулся.

— Подавляюще. Очень впечатляюще. Слишком опасно, больше я не буду повторять. Но оно того стоит. Потому что только так возможно понять, насколько безумны эти люди.

Олитон грустно улыбнулась мне.

— Иногда это все еще озадачивает меня. Даже после того, как я поговорила с дюжиной из них. Ты никогда не можешь привыкнуть к этому, как бы они ни старались тебя успокоить.

Очень не многие из Кровавых Ангелов когда-либо делали это. Однако тогда я вспомнил Элиона и решил снова найти его, как только вернусь на «Красную Слезу», надеясь, что он все еще не завяз в бою.

— Они оружие, — произнес я. — Даже самые старшие из них. Ошибка состоит в том, чтобы относиться к ним как к людям. Чем больше я понимаю это, тем более убеждаюсь, что это правильный подход.

Я сам удивился, сказав это. До этого момента у меня не возникало такой мысли, но как только я это произнес, вероятно, пытаясь произвести впечатление на более молодую и привлекательную коллегу, я понял, что это верно.

— Циничная точка зрения, — сказала она, хотя казалось, что она не совсем не согласна. — Хотя теперь я задаюсь вопросом, что они думают о нас.

— Хрупкие, легко ломающиеся, раздражающие, — предположил я.

Она засмеялась.

— Возможно. — Мы подошли к закрытой двери, и она протянула руку, чтобы активировать ее. — Тем не менее, я ценю твою помощь. Что я могу сделать, чтобы отплатить тебе?

— Не стоит, это было весьма приятно, — произнес я, готовясь пройти в помещение за ней. Затем я остановился. — За исключением того, что… Эти Легионы долгое время сражались вместе, не так ли? Годы и годы. Кто самый старший из Лунных Волков, кто будет готов поговорить со мной?

Олитон улыбнулась, словно я открылся для какой-то затянувшейся шутки, хотя ее смысл ускользал от меня.

— Насколько вы терпеливы? — спросила она. — Я имею в виду, для рассказов?

Я моргнул. Это было поводом для беспокойства?

— Весьма, — ответил я осторожно.

— Тогда на ум приходит лишь одно имя, — произнесла она, забавляясь. — И поверь мне, он будет очень рад поговорить.

Глава 12

Яктон Круз. Я никогда не забуду его имя. Не только потому, что оно было странным, совсем непохожим на другие Хтонийские имена, господствовавшие в Легионе, но и из-за долгих часов, которые я провел в его компании. Он любил поговорит. О Трон Терры, он любил поговорить. Возможно, это было его величайшим оружием. Возможно, если его клинок и болтер когда-нибудь выйдут из строя, он сможет заговорить своих врагов до смерти.

Но это не справедливо. Он не был скучным. Наоборот, многое из того, что он мне рассказал, оказалось захватывающим, таким искренним, каким никогда не был ни одни другой космодесантник, мечта летописца. Просто слов было так много, и все вылилось за один раз, так как он явно оказался очень рад, что кто-то его слушает.

Пока я сидел там, щелкая диктофоном, мое лицо болело от необходимости кивать и улыбаться в ключевые моменты, я не мог не думать об этом. Все же, даже у этих совершенных воинов, остались человеческие слабости. Они могли не знать страха, но их возмущало то, что их отодвинули на второй план, или они чувствовали себя бесполезными, в быстро меняющейся галактике, в которой, казалось, оставалось для них все меньше и меньше места. Они могли считать себя ценными советчиками, но втайне возмущались косыми взглядами или поднятыми бровями, которые время от времени замечали. Их могло удивлять и разочаровывать то, что они не стали членами совета Морниваля, когда вместо них туда приглашали много молодых воинов. Такова была внутренняя политика XVI легиона, которую я едва ли мог комментировать. Я находился с ним не для того, чтобы обсуждать это, несмотря на то, что он так стремился просветить меня. Мне нужно было узнать больше о IX Легионе, особенно о том периоде, когда они еще не стали идолами для почитания Империума.

— Я помню, как он прибыл, — сказал мне Круз, когда мы сидели в его личной камере. Это была скромная комната с голыми стенами и грубым рокритовым полом. — Пятьдесят девять лет назад, а словно бы это произошло вчера. Мы уже видели других примархов. Мы служили вместе с ними. Ни один из них не вызывал такого интереса, как он. Мы так мало знали о его Легионе, понимаешь? Их держали подальше, держали вне поля зрения. Я думал, что он окажется мутантом. И так оно и оказалось, но он был не таким, как я опасался. Возможно, радиация пощадила его, а может, и нет. В любом случае результат выглядел прекрасно.

— Как часто вы его видели?

— Не так уже и много. Воитель — не то чтобы его тогда так называли, взял его под крыло. Они много разговаривали наедине. Первые несколько раз, когда я его видел, то подумал, что он выглядит соответствующе. Тихий, умный. Не то что тот громила Русс, которого я тоже встречал. Русс мне понравился. Если вы меня спросите, то я скажу, что его недооценивают, особенно те, кто…

Этого было предостаточно. Отступление, непрошеное мнение. Я пытался отфильтровать ненужное.

— Его глаза, — задумчиво произнес Круз, потирая козлиную бородку. — Ты смотрел в них, и то, что смотрело на тебя, было старше, чем должно быть. Ты же понимаешь, о чем я? Словно он уже видел то, на что ты смотришь сейчас. Словно он уже был там ранее. Ко мне не раз приходили такие мысли. Так же и в бою, он сражался так, будто знал, куда ударит враг. Я говорил об этом Тарику, и он