Полукороль - Джо Аберкромби

— Значит, твой предыдущий план был неминуемой смертью? — сказал Ярви.

Ничто ухмыльнулся.

— В жизни только смерть неминуема.

— Ты точно знаешь, как поднять боевой дух, — пробормотала Сумаэль.

— Они превышают нас числом четыре к одному, и большинство из нас не бойцы! — в выпученных глазах Анкрана было отчаянье. — Я не могу себе позволить умереть здесь! Моя семья…

— Побольше веры, шкипер! — Ничто схватил одной рукой за шею Анкрана, другой Ярви и с удивительной силой стащил их вместе. — Если не в себя, то в остальных. Мы теперь твоя семья!

Это обнадеживало еще меньше, чем все, что говорила Шадикширрам на борту «Южного Ветра». Анкран уставился на Ярви, и Ярви мог лишь таращиться на него в ответ.

— И в любом случае, выхода теперь нет, и это хорошо. Люди лучше сражаются, когда у них нет выхода. — Ничто сжал их на прощание и взобрался на основание сломанной колонны, указывая обнаженным мечом на вход. — Здесь буду стоять я, и приму на себя всю тяжесть их атаки. По крайней мере, их собаки не смогут добраться по реке. Ральф, взбирайся со своим луком на башню.

Ральф поглядел на осыпающуюся башню, потом на остальных, и наконец, с тяжелым вздохом надул свои седобородые щеки.

— Полагаю, грустно думать о поэтической смерти, но я боец, и в этой заварушке ты рано или поздно будешь обречен.

Ничто засмеялся, звук был странным и неровным.

— Полагаю, мы оба протянули дольше, чем заслуживаем! Вместе мы бросали вызов снегу и голоду, пару и жажде, вместе мы выстоим! Здесь! Сейчас!

Было трудно поверить, что этот человек, — который прямо стоял со сталью в руке, закинув волосы назад, и с ярко горящими глазами, — что он мог быть жалким оборванцем, через которого перешагнул Ярви, ступая на «Южный Ветер». Теперь он действительно выглядел, как чемпион короля. С выражением непререкаемой власти и такой безумной убежденности, что даже Ярви получил некоторый заряд храбрости.

— Джод, возьми свой щит, — сказал Ничто, — Сумаэль, топорик, и защищайте слева. Это наше самое слабое место. Не дайте никому меня обойти. Пусть они идут туда, где я и мой меч сможем посмотреть им в глаза. Анкран, ты с Ярви защищайте справа. Используй лопату как дубинку: убить может что угодно, если махнуть посильнее. Дай Ярви нож, раз у него только одна рука может держать. Может у него и одна рука, но по его венам течет кровь королей!

— Это меня и беспокоит, — пробормотал Ярви себе под нос.

— Значит, ты и я. — Анкран протянул нож. Самодельная штука без крестовины, с деревянной ручкой, обвязанной кожей, и с лезвием, у которого позеленел обух, но острие было довольно острым.

— Ты и я, — сказал Ярви, взяв нож и плотно его сжимая. Когда он впервые посмотрел на шкипера в вонючей яме с рабами Вульсгарда, то ни за что бы не поверил, что однажды будет его напарником. Но обнаружил, несмотря на страх, что горд им быть.

— Думаю, с хорошим финалом из этого путешествия получится неплохая песня. — Ничто протянул свободную руку, расставив пальцы, в сторону прохода, через который, несомненно, скоро вбегут Шадикширрам и ее баньи, настроенные убивать. — Компания храбрых товарищей сопровождает законного короля Гетланда к его украденному стулу! Последний бой среди древних эльфийских руин! Вы же знаете, в хорошей песне нельзя ожидать, что выживут все герои.

— Он чертов дьявол, — пробормотала Сумаэль, взвешивая топорик в руке, и мышцы ее челюсти сжимались и разжимались.

— Когда ты в аду, — прошептал Ярви, — только дьявол может указать путь наружу.

27. Последний рубеж

Голос Ральфа разрезал тишину:

— Они идут! — И Ярви показалось, что его кишки вывалятся через задницу.

— Сколько?! — жадно крикнул Ничто.

Пауза.

— Может быть и двадцать.

— Боги, — прошептал Анкран, жуя свою губу.

До сих пор оставалась надежда, что некоторые повернут назад или утонут в реке, но, как это часто бывало с надеждами Ярви, она иссохла, не успев принести плоды.

— Чем их больше, тем больше слава! — крикнул Ничто. Он становился тем счастливее, чем чернее было их положение. В этот миг многое можно было сказать о бесславном выживании, но выбор был сделан — если выбор когда-нибудь был.

Больше никакого бега, никаких хитростей.

За последнюю пару минут Ярви прошептал дюжину молитв, каждому богу, высокому или малому, который мог хоть как-то помочь. Но теперь он закрыл глаза и вознес еще одну. Возможно, его и коснулся Отец Мир, но эта молитва была лишь Матери Войне. Защитить его друзей, его напарников по веслу, его семью. Поскольку каждый из них по-своему доказал, что их есть за что спасать.

А еще, чтобы у их врагов сегодня был кровавый день. Потому что Мать Война любит молитвы с кровью, это не секрет.

— Дерись или умри, — прошептал Анкран, протянул руку, и Ярви протянул свою, бесполезную. Они посмотрели друг другу в глаза, Ярви и человек, которого он когда-то ненавидел. Они строили друг другу козни, видели друг друга избитыми, потом вместе преодолевали пустынные земли и наконец, пришли к пониманию.

— Если я найду не славу, а… другое, — сказал Анкран, — ты найдешь способ помочь моей семье?

Ярви кивнул.

— Клянусь. — В конце концов, какая разница, если он не исполнит еще одну клятву? Он может быть проклят лишь единожды. — Если я найду другое… — Просить Анкрана убить его дядю, было бы слишком завышенным ожиданием. — Пролей реку слез?

Анкран улыбнулся. Нетвердой улыбкой, без передних зубов, но он все равно улыбнулся, и сейчас это выглядело героизмом, достойным восхищения.

— Мать Море выйдет из берегов от моих слез.

Растянулась длинная тишина, разделяемая на мгновения гулкими ударами ноющего сердца Ярви.

— А что если мы оба умрем? — прошептал он.

Перед ответом раздался приветственный голос Ничто.

— Эбдель Арик Шадикширрам! Добро пожаловать в мою гостиную!

— Как и ты, она видала лучшие времена. — Ее голос.

Ярви вжался в трещину в стене, напряженно вглядываясь в арочный проход.

— Мы все уже не те, что были раньше, — крикнул Ничто. — Ты была когда-то адмиралом. Потом капитаном. А теперь…

— Теперь я ничто, в точности как ты. — Ярви увидел ее в тенях прохода, ее глаза блестели, она вглядывалась внутрь. Пытаясь понять, что там, и кто. — Пустой кувшин. Разбитый сосуд, из которого вытекли все надежды. — Он знал, что она не может его видеть, но все равно вжался за осыпавшийся эльфийский камень.

— Сочувствую, — крикнул Ничто. — Больно потерять все. Кто знает это лучше меня?

— И чего стоит сочувствие одного ничтожества другому?

Ничто расхохотался.

— Ничего.

— Кто там с тобой? Эта маленькая лживая сука, что торчала на моей мачте? Подлый опарыш с репой вместо руки?

— Я о них лучшего мнения, чем ты, но нет. Они ушли вперед. Я один.

Шадикширрам захохотала в ответ и наклонилась вперед в проходе. Ярви увидел блеск ее обнаженной стали.

— Нет, ты не один. Но скоро останешься. — Ярви посмотрел в сторону башни, увидел изгиб лука Ральфа и натянутую тетиву. Но Шадикширрам была слишком ловкой, чтобы позволить ему сделать выстрел. — Я слишком милосердна! Это всегда было моей ошибкой. Надо было убить тебя давным-давно.

— Можешь попытаться сегодня. Мы дважды встречались в битве, но в этот раз я…

— Расскажи это моим псам. — И Шадикширрам пронзительно свистнула.

В проход вбежали люди. Или что-то похожее на людей. Баньи. Мелькали белые лица с раскрытыми ртами, неслись дикие косматые тени, усыпанные сиянием янтаря, костей и обнаженных зубов, с оружием из отполированного камня, моржовых клыков и китового уса. Они визжали и тараторили, вопили и завывали, издавали безумные звуки, как чудовища, как черти, словно этот проход был вратами в ад, и то, что лежало за ними, теперь изрыгалось в мир.

Передний, булькая, упал со стрелой Ральфа в груди, но остальные бросились в развалины, и Ярви, словно от удара, выпал из трещины. Желание сбежать было почти нестерпимым, но он почувствовал руку Анкрана на плече, и стоял, трясясь, как лист, хныкая с каждым вдохом.

Но стоял.

Раздались крики. Удары, звуки стали, ярости, боли. И они были даже хуже из-за невозможности видеть, кто их издавал, или почему. Он слышал визг баньев, но голос Ничто был еще ужаснее. Булькающий стон, шелестящий вздох, неровный рык. Хрип последнего выдоха.

Или это был смех?

— Поможем? — прошептал Ярви, хотя и сомневался, что сможет пошевелить оцепеневшими ногами.

— Он сказал ждать. — Скрюченное лицо Анкрана стало бледным, как мел. — Подождем?

Ярви посмотрел на него и за его плечом увидел фигуру, спрыгнувшую со стены.

Это был скорее мальчик, чем мужчина, едва старше Ярви. Один из моряков с «Южного Ветра». Ярви видел, как он смеялся на такелаже, но не знал его имени. Похоже, сейчас было поздновато для знакомств.