РККА: роковые ошибки в строительстве армии. 1917-1937 - Андрей Анатольевич Смирнов

это обучение спланировать. Зачастую он даже не представлял толком, чего он, собственно, хочет добиться, какова конкретная цель того или иного занятия или даже боевой подготовки вообще!

«Твердо продуманных планов учебы в частях нет», все бездумно копируют данный лишь для ориентировки примерный план – такая практика еще к началу 1937 г. господствовала даже в передовом БВО329. Так, в его 1-й тяжелой танковой бригаде в июле 1936 г. тактическую подготовку планировали в соответствии с программой, принятой ранее для всех танковых войск – хотя она не учитывала особенности боевого применения отсутствовавших тогда средних танков Т-28, которыми была оснащена бригада. А обучение командиров башен Т-28 вообще граничило с идиотизмом: вместо рассказа о свойствах снарядов и действенности огня их пичкали информацией о… телефонных двуколках, артиллерийских батареях и обязанностях орудийного расчета в артиллерии! В 8-й механизированной бригаде КВО в марте 1937 г. членов экипажа Т-26 точно так же бездумно заставляли «прорабатывать» то, что было нужно не им, а старшему и высшему комсоставу – действия мехбригады в составе группы танков дальнего действия, организацию обороны пехотного полка иностранной армии и т. п.

О целях боевой подготовки начисто не думали и те, кто планировал ее для подразделений связи 44-го артполка 44-й стрелковой дивизии КВО. Согласно этим действовавшим еще в январе 1936 г. планам, связисты должны были чистить лошадей (которым им по штату не полагалось!), изучать конное и даже… ветеринарное дело – а вот подготовкой по специальности на протяжении 1-й и 2-й ступеней обучения заниматься на 32 часа меньше, чем требовала программа. В составленном 9 января 1936 г. расписании занятий радиовзвода батареи управления на подготовку по радиоделу вообще не отводилось ни одного часа! Непродуманность планов боевой подготовки еще в начале 1937 г. была распространенным явлением и в ОКДВА.

То же и с целями конкретных занятий. Документы, освещающие ход боевой подготовки в конкретных частях и соединениях крупнейших военных округов в 1935 – первой половине 1937 г., постоянно отмечают отсутствие в ротных и батальонных расписаниях занятий конкретных целевых установок, точных и определенных учебных задач. Так было и в батальонах 4-й механизированной бригады БВО в марте 1935-го, и в частях и подразделениях «ударной» 44-й стрелковой дивизии КВО (в 130-м стрелковом и 44-м артиллерийском полках и в полковой артиллерии 132-го стрелкового) на протяжении всего 1936 года, и в 3-й механизированной бригаде БВО и 3-м стрелковом полку «образцово-показательной» 1-й стрелковой дивизии МВО весной 1937 г., и в 55-й стрелковой дивизии МВО и 2-м стрелково-пулеметном батальоне 135-й стрелково-пулеметной бригады 45-го механизированного корпуса КВО в мае и начале июня 1937 г., и в 288-м стрелковом полку 96-й стрелковой дивизии КВО в середине июня того же года… На прошедшем в первой половине июня 1937-го учебном сборе 6-й стрелковой дивизии МВО обнаружилось, что кадровый комсостав не умеет составить задание на боевую стрельбу, а в 23-м стрелковом корпусе (единственном в БВО, от которого сохранились приказы за конец 1936 и первую половину 1937 г.) отсутствие конкретных целевых установок штакор фиксировал тогда постоянно и повсюду – и в 109-м и 110-м стрелковых и 37-м артиллерийском полках 37-й стрелковой дивизии, и во всех полках и отдельных разведывательном и саперном батальонах 52-й стрелковой дивизии…

Общим явлением было это тогда и в ОКДВА. Ротные расписания занятий не содержат целевых установок, констатировал в январе 1937 г. начштаба Особой Дальневосточной С.Н. Богомягков; то же самое отмечал он, разбирая «основные причины отставания в тактической подготовке одиночного бойца-специалиста, мелких подразделений», и в марте: «Учебные задачи для мл[адшего] командира и красноармейца обобщены и неконкретны»330…

Отсутствие в расписаниях занятий четких (а то и вообще каких бы то ни было) формулировок учебных целей и задач означало, что занятия (как отмечалось в приказе по 154-му стрелковому полку № 08 от 2 января 1937 г.) проводятся «по принципу «занимаемся», а не «изучаем», не «отрабатываем», не «усваиваем»331. В условиях, когда младший комсостав методически был подготовлен еще хуже, чем комсостав, плохо инструктировался перед занятием с бойцами и руководствовался фактически только расписанием занятий, отсутствие в этом расписании четких целевых установок приводило к откровенно анекдотичным ситуациям, к превращению боевой учебы в чудовищную пародию на саму себя.

Так, в проверенных 26 мая 1937 г. подразделениях пулеметного батальона того же 154-го стрелкового полка 52-й стрелковой дивизии БВО никто из проводивших занятия младших командиров «не дал ясных ответов, чем они занимаются»332. Не исключено, что занимались они тем же, чем их коллеги из 92-й стрелковой дивизии ОКДВА. «Младший командир, – констатировал в конце апреля 1937 г. на дивпартконференции командир этого соединения комбриг Л.М. Гавро, – на занятиях изо дня в день говорит об одном и том же и каждый раз старается охватить все дисциплины и все то, что знает сам и чему его учили в школах и в части, и сразу всему научить старается бойца, а поэтому занятие проходит неинтересно и на низком уровне»333. Последний вывод представляется слишком мягким: описанная ситуация находится просто за гранью здравого смысла.

Бессмыслица часто получалась и в тех случаях, когда командиры рот и батальонов не копировали примерный план, а пытались планировать боевую подготовку самостоятельно. Упоминаний о низком качестве, а то и полной безграмотности расписаний занятий в материалах проверок частей и соединений «предрепрессионных» КВО, БВО и ОКДВА лишь немногим меньше, чем указаний на отсутствие в расписаниях четких формулировок целей и задач занятий. Безграмотность ротных расписаний отмечалась даже в упомянутых нами выше ударных соединениях передовых БВО и КВО – в батальонах 4-й мехбригады в марте 1935 г., в объявленном осенью 1936 г. лучшим в КВО 1-м батальоне 132-го стрелкового полка 44-й стрелковой дивизии (в мае 1936-го это признал сам комбат-1 капитан К.П. Трощий), во 2-м стрелково-пулеметном батальоне 135-й стрелково-пулеметной бригады в мае – июне 1937-го…

На типичность этого явленияи для ОКДВА в январе 1937 г. указал сам начальник штаба этой последней С.Н. Богомягков. Изданный чуть ранее, 15 декабря 1936 г., приказ В.К. Блюхера № 0658 тоже констатировал, что, за исключением первых батальонов полков 21-й, 39-й и 66-й стрелковых дивизий и одного пулеметного батальона в 92-й стрелковой, ротные и батарейные расписания занятий во всей ОКДВА по своему объему и содержанию нереальны, что встречается среди них и откровенная бессмыслица.

Примером такой бессмыслицы может служить расписание занятий на неделю, составленное в середине июня 1937 г. командиром 5-й стрелковой роты 288-го стрелкового полка 96-й стрелковой дивизии КВО. За шесть дней комроты, игнорируя и глубину и последовательность изучения тем, собирался отработать действия одиночного бойца и в наступлении, и в обороне, и в разведке,