Песок Пустоты. Проклятие древней крови (СИ) - Яанг Р

— А? Это ты? — матрос презрительно смерил его взглядом. — Тут тебе делать нечего. Тут у нас настоящие бои! Не для соплей вроде тебя.

Варон пропустил его слова мимо ушей.

— На что деретесь?

— Ну, как на что, — удивился тот. — На выпивку, деньги и женщин.

— Ну первые два пункта, предположим, понятны, но как вы собираетесь делить женщин?

— Ишь ты, какой любопытный, — подключился к ним третий матрос, он был немного пьян, но в целом, выглядел весьма дружелюбно. — Как бы тебе объяснить попонятнее. Вот заходишь ты с другом в какую-нибудь вшивую таверну в порту, и сидят там две девушки. Ну просто загляденье какие! Одна гибкая как форель, другая…

— Другая усатая, как сом! — первый матрос, решив, что неплохо пошутил, зашелся диким хохотом. Тот, второй, слегка толкнул его в плечо.

— Ну даже если и так, — продолжил вскоре он. — Вот какую ты предпочтешь? Впереди весь вечер, в кармане звенят медяки, так какая из этих девиц должна сесть к тебе на колени, а какая достаться твоему товарищу? — шхун промолчал. — Ну ты! Впрочем, суть, думаю, ты уловил. А дальше и вспоминается, что как-то проиграл твой друг в боях, а значится, должен теперь передать выбор тебе. Ну, ты и выбираешь себе форель!

— Или ту, другую, — усмехнулся первый матрос. — Я-то знаю, тебе любую великаншу подавай, неважно, что у ней будет с рожей. Так вот, ее можно и без боев заполучить. Кроме тебя с такими никто и не хочет водиться.

— Да что ты понимаешь в женщинах! — тот обиженно отвернулся и сделал вид, что будто бы увлечен боем.

— А ты сюда чисто поглазеть пришел, а, демон?

— Пока не решил, — Варон хотел было отойти к краю палубы, как вдруг заметил, что его постепенно окружили несколько крупных мужчин. Сложив руки, кто на груди, кто в грязных карманах брюк, они явно считали, что выглядят так более угрожающе. — Вам чего? — бросил им Варон чуть раздраженно.

Уильям слишком переоценил его силы сегодня вечером, сказав, будто тот сможет справиться со всей его командой. Да, человека три-четыре шхун еще успеет убить, еще двоих может быть вырубит, ну а после — ему определенно конец.

— Да вот, вышли воздухом подышать, — сказал один из наиболее увесистых матросов.

— Ну так дышите, только дайте пройти.

— А ты нам тут не указывай! — тот лысый слева явно точил на юношу зуб.

— Слышьте парни, — матрос, что изначально говорил с Вароном попытался как-то разрядить обстановку. — Оставьте, завтра к ночи на материке его высадим, да и дело с концом.

— А у меня может быть были планы в Нарт-Ирмунде, — громила сжал кулаки. — А явился этот, и все испортил.

— Тогда обращайтесь к вашему капитану, — снисходительно ответил Варон. — Это было его решение, не мое.

— Ну уж это не факт, — тот лысый подался вперед. — Я слыхал, что вы, демоны, умеете так влезть в башку человека, что его потом мать родная не узнает.

— Мне плевать, что вы там слышали. Если вы от меня сейчас же не отстанете, то обещаю, вас ваши матери тоже перестанут узнавать, — юноша чувствовал, как у него закипает кровь в жилах.

— Ишь чо! Слыхали? Больно дерзкий нашелся, проучим его парни!

Дальше все происходило очень быстро. Никто уже не следил за поединком между матросами, всем было интересно, справится ли шхун с этими бугаями, что целым скопом навалились на него. Семеро на одного было не совсем честно. Особенно если учесть их разницу в весе и росте. Но к всеобщему удивлению, шхун ловко расправлялся то с одним, то с другим. Он уходил от ударов так легко, словно бы он мог предугадывать их движения, он уворачивался в самый последний момент, когда, казалось бы, вот-вот должен получить кулаком по лицу. Матросы, крича и захлебываясь собственной слюной, бросались на него, пытаясь хоть как-то задеть проворного юношу. Но все было бесполезно. Трое из нападавших уже лежали без сознания, у некоторых была рассечена бровь или губа. Но матросы, подначиваемые тем самым лысым и не думали отступать.

Варон чувствовал, что дела его плохи. Пока он просто пытался вырубить нападавших матросов: кого-то точным ударом в челюсть, некоторых ловким обездвиживающим захватом. Шхун научился этому в лагере наемников, куда был отправлен собственными родителями, едва ли ему исполнилось пять лет. Поэтому кучка пьяных матросов была не опаснее всех тех, с кем ему приходилось сражаться до этого. Да, Варон был меньше любого из них, и если бы эти бугаи умели чуть больше, чем просто махать кулаками, то он бы уже давно проиграл.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Те, кто не участвовал в драке, что-то громко кричали, для них это было не больше чем обычное представление. В какой-то миг, Варону показалось, что он стоит не на мокрой палубе корабля, а посреди арены, той самой, которую он ненавидел всей душой.

— Ва-рон! Ва-рон! Ва-рон! — зрители ликовали, он ведь только что завалил горного Бойло, юноша смотрел на его огромную рогатую тушу, и никак не мог отдышаться. Бойло еще рычал и пытался сжать челюсть, но открытая рана в груди заставила его испустить свой последний вздох.

— Это просто невероятная победа! — объявил мужчина в черной мантии, словив крики бушующей толпы.

Нет, погодите. Это не арена. Они ведь плыли на корабле вместе с Греттель. Он поднялся на палубу потому что услышал шум, а потом… Потом…

— Кракена мне в бухту! Что здесь происходит?! — голос капитана заставил всех замолчать. — Эй вы!

Матросы, понурив головы, отступили кто куда. Варон, который все это время сжимал горло одного из нападавших, вдруг опомнился и отпустил его. Тот дико закашлялся и попытался отползти подальше от шхуна. Несколько человек лежали лицом вниз, едва подавая признаки жизни. Кто-то же стоял в стороне, тяжело дыша, а их одежда была испачкана в поте и крови.

— Совсем с ума посходили?! — капитан, схватив одного из матросов за шкирку, с силой отшвырнул его в сторону, — Вам работы мало?! А? Так я быстро найду.

Самые умные попытались поскорее уйти назад, в свои каюты, кто-то же продолжал молча стоять, надеясь, что гнев капитана пройдет мимо них.

— Эй, ты! Демон! — обратился он к Варону, грозно смотря на него сверху вниз. — Я пустил тебя на свой корабль, а ты мне чем отплатил? Избил моих парней до полусмерти! Думаешь тебе это сойдет с рук?

Отряхнувшись, шхун поднялся с колен. Он все пытался выровнять свое бешеное дыхание, никто из этих матросов не должен заметить насколько он был вымотан на самом деле.

— Мы решили немного размяться перед сном, — как можно спокойнее ответил он, глядя капитану прямо в глаза.

— Ах, это у нас теперь так называется. Размяться! — Уильям широко зашагал по палубе, то и дело толкая носком ботинка развалившиеся тела. — И как вам? Хорошенько размяли косточки? Кретины!

Лысый все это время смотрел то на шхуна, то на своего капитана. Он усиленно о чем-то думал своей большой головой.

— Этот красноглазый говорит правду, — наконец, сказал он. — Мы, как обычно, соревновались между собою, а тут он подошел. Мы и предложили поучаствовать. Да чтоб честно было, решили не один на один, а сразу на команды. Ну и понеслась, малость увлеклись только, — он пожал огромными плечами.

— Значит поспорить решили? Какие же были ставки? — наклонив голову набок, он слегка улыбнулся.

— Ну, это, — лысый немного замялся, подбирая слова. — Так деньги, у него их вон сколько, раз он целый корабль развернул на материк.

— Корабль развернул я, это, во-первых, — капитан медленно подошел к нему. — А во-вторых, прочь с моих глаз, пока я не выкинул вас всех за борт! И друзей своих заберите.

Матросы, выдохнув, засобирались с палубы. Уильям подождал пока кроме них с Вароном наверху не останется любопытных ушей. После он смерил его холодным взглядом.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Думаешь я поверю в эти байки? — его глаза грозно сверкнули в ночном свете. — Впрочем, моим парням не помешает иногда хорошая взбучка. Даже от такого как ты.

Круто развернувшись, он приказал шхуну идти за собой.

— Повторится еще раз, выброшу на ближайшем острове, — теперь капитан говорил абсолютно серьезно, даже со спины вид у него был весьма угрожающим. — За нанесенный ущерб: моим людям и моему кораблю — я возьму серебром. А завтра вместе со всеми пойдешь драить палубу, не люблю я вид крови. Ох, как не люблю!