Остров мечты - Джози Литтон

– Так что вы говорили? – спросила она.

– Что я говорила? – удивилась леди Хоукфорт. То, что говорила она, не имело ровным счетом никакого значения. А вот слова Кассандры интересовали Джоанну гораздо больше. – Почему вы сказали, что я долго пробуду в Акоре?

Принцесса в смущении отвернулась.

– Я так сказала? Неужели?.. Наверное, я глубоко задумалась… Простите меня, пожалуйста.

Кассандра внезапно побледнела; казалось, она ужасно устала.

– Вам надо отдохнуть, принцесса, – сказала Сида. Не дожидаясь ее ответа, служанка повернулась к Джоанне. – Если вы позволите, миледи, я отведу принцессу в ее покои. Я скоро вернусь.

Кассандра попыталась улыбнуться. Девушка не стала противиться, когда служанка взяла ее за руку и повела в сторону арки, завешанной шторами.

Джоанна молча смотрела им вслед. Дождавшись, когда женщины выйдут из комнаты, она подошла к арке, отодвинула штору и увидела длинный коридор, освещенный лившимся из высоких окон солнечным светом. Конечно же, это был тайный коридор, позволявший обитателям дворца переходить из одних покоев в другие.

Подобные коридоры имелись во многих лондонских особняках. Да и в Хоукфорте были такие же. Правда, коридоры, которые Джоанне приходилось видеть раньше, были тщательно скрыты от чужих глаз. А здесь любой человек, пожелавший обнаружить такой коридор, мог тут же найти его – ведь вход в него прикрывала лишь скромная штора. Джоанна невольно улыбнулась. Тайна, о которой знают все… «Вероятно, акорцы не очень-то скрытничают и больше полагаются не на тайны, а на воспитанность и деликатность окружающих», – подумала Джоанна, и подобное объяснение вполне ее устроило.

Джоанна прекрасно понимала, что ей еще не раз придется удивляться и многое в жизни акорцев покажется ей странным и необычным. Однако в данный момент ее больше всего заинтересовало поведение Кассандры. Вероятно, родители девушки были знакомы с греческой мифологией. Но почему они дали своей дочери имя троянской принцессы, обреченной предсказывать будущее, несмотря на то что ей никто не верит? А может, для акорцев это имя обрело какой-то новый смысл? Тут в комнату вернулась Сида, и Джоанна, с беспокойством взглянув на нее, спросила:

– С принцессой все в порядке?

– Она отдыхает, миледи, – ответила служанка. – Если позволите, я сниму еще несколько мерок.

– Ас ней часто случается такое… оцепенение? – допытывалась Джоанна.

Сида посмотрела по сторонам, словно что-то искала, и отрицательно покачала головой:

– Нет, миледи. Она очень здоровая девушка. – Служанка стала приподнимать отрезы ткани и заглядывать под них. – Куда же я ее дела?.. – бормотала она.

– Что вы ищете? – спросила Джоанна.

– Ленту для снятия мерок, – проворчала Сида. – Я уверена, что оставила ее где-то здесь.

Лента для снятия мерок… Она не очень-то отличается от тех, которыми пользуются английские швеи. Итак, лента… бледно-розовая… с темными цифрами… их прекрасно видно на расстоянии…

– Ваша лента вон под тем отрезом шелка янтарного цвета, – сказала Джоанна. – Он лежит справа, на табурете.

Сида взяла ленту и вздохнула с явным облегчением. Затем принялась снимать мерки. Однако Джоанна заметила, что служанка думает о чем-то своем… Девушке ужасно хотелось расспросить Сиду о Кассандре, но она понимала, что та не станет отвечать, поэтому воздержалась от вопросов.

Наконец Сида ушла, забрав с собой все ткани. И тут Джоанна вспомнила, что забыла спросить, когда вернется Алекс. Она уже хотела броситься следом за служанкой, но в последний момент сдержалась. Если бы Джоанна действительно была любовницей принца Александроса, то она не сомневалась бы в том, что он поспешит к ней, как только представится возможность.

Но ведь они не любовники…

Нет, нельзя об этом думать.

Джоанна сделала глубокий вдох и стала думать о Рейсе. Ее усилия найти его, когда она находилась на корабле, оказались безрезультатными. Но, может, теперь что-нибудь получится? Ведь теперь она в Акоре…

Заставив себя успокоиться, Джоанна сосредоточилась, но не увидела Ройса. Снова сделав глубокий вдох, она попробовала еще раз. Опять неудача. В чем же дело? Может, ее дар недостаточно… силен? Но смогла же она найти газету и ленту для снятия мерок-.. Отыскала совершенно ненужные вещи. А вот с братом ничего не получалось.

А вдруг его никогда не удастся найти?

Перед внутренним взором Джоанны возникла фигура Ройса – брат стоял в хоукфортской библиотеке, в тот день он приехал навестить ее перед тем, как отправиться в Акору. Немного успокоившись, Джоанна снова стала думать о брате.

«Я вернусь к Рождеству, сестра, ничего не бойся…» – кажется, так он сказал.

Рождество пришло и ушло, а брат не вернулся. Она отметила праздник как обычно, но в ее сердце не было радости. Зима казалась бесконечной, и ей хотелось считать дни…

«Я должен ехать… есть причины…» – ведь так он говорил?

Потом пришла весна, а от брата по-прежнему не было известий.

«Правительство… неустойчиво. Принни не в состоянии принять важное решение… он склоняется то в одну, то в другую сторону…»

Новости, приходившие с континента, были неутешительными. Правда, Веллингтон крепко держался на Пиренейском полуострове. Но Наполеон после рождения сына и наследника стал еще более агрессивным. Его жажда завоеваний казалась неутолимой. Британия же после потери американских колоний обратила взор в сторону Австралии и Индии. И возможно, в сторону Акоры…

«Надеюсь, у акорцев больше здравого смысла. Так должно быть, правда? Акора ведь такая древняя».

«Ради Бога, будь осторожен. Знаешь, все эти слухи…»

«Я знаю, что отец Даркурта сделал это, должен был сделать. Но слухи… О некоторых даже тебе, сестра, ничего не известно».

И он улыбнулся – улыбнулся так же, как в детстве. Затем обнял ее и ушел – стремительно спустился по каменным ступенькам дома. Пробежав по длинной подъездной аллее, Ройс на углу обернулся, чтобы помахать ей на прощание. Она заставила себя улыбнуться, но страх уже сковывал все ее члены.

Ройс…

Он такой сильный, такой красивый… Он – смысл ее жизни. Если бы его не было в живых, она бы об этом знала.

Но она чувствовала, что он жив – нисколько в этом не сомневалась. Более того, временами ей казалось, что он совсем рядом, казалось даже, что она… могла бы прикоснуться к нему…

Ее ладонь лежала на каменном подоконнике, и Джоанна, опустив глаза, вперилась взглядом в руку, касавшуюся камня. Подоконник на мгновение стал холодным и влажным, но тотчас же снова сделался сухим и горячим от солнца.

И воздух в комнате был… довольно приятным – вовсе не холодным и липким. Комната, залитая свлнечным светом, а не темная, куда едва проникает тонкий лучик. Здесь чисто, сухо, а не…