Политика - Адам Тёрлвелл

3

Пока Моше ожидает, чтобы прошла эрекция, и мечтает о капуччино, давайте поговорим о нем самом. Мы уже говорили о мелочах, которые мешают Моше в его повседневной семейной жизни. Обратимся теперь к любовному нраву. Главной проблемой Моше была его любовная натура.

Дело в том, что Моше не был донжуаном. Если бы он был донжуаном, он рассматривал бы текущую ситуацию как сексуальное завоевание. Он попытался покорить сразу двух девочек и победил. Но Моше так не считал. И я его понимаю. Я тоже не донжуан.

Моше был целомудренным. Он любил Нану. Он любил ее добродетельно. И из-за этой целомудренной любви он не получал истинного наслаждения от ménage à trois.

В гламурном фильме “Кабаре” есть такой диалог между любовниками, Салли и Брайаном. “Да е…л я твоего Максимилиана!” — восклицает Брайан. “А он меня” — отвечает ему Салли. На что Брайан, после короткой паузы, тихо добавляет: “И меня”.

Мне очень нравится этот маленький диалог. Он прекрасно резюмирует отношения, лежащие в основе ménage à trois. Ménage, как начал понимать Моше, основан на взаимной неверности.

Любовь втроем — это три отдельные пары. И одной из этих пар были Анджали и Моше. Моше это не слишком радовало. Ну да, ему нравился секс с Анджали. Просто он не был уверен, что одобряет это. В конце концов, ведь это неверность.

Моше не был донжуаном. Он не был хладнокровным соблазнителем. Он был романтиком. Вот вам мое определение романтика. Романтик — это человек, для которого любовь должна быть не только эротической, но и целомудренной. Моше сомневался в целомудренности ménage à trois.

Для ménage à trois он был слишком добродетелен.

4

В конце концов, ведь можно думать две мысли одновременно. Моше было неловко, и эта неловкость существенна. Но ведь он всего лишь человек. Кроме неловкости он также признавал определенные преимущества в том, чтобы иметь двух подружек, а не одну.

Например, в бассейне “Оазис” наша троица обыкновенно вела себя добропорядочно. Проплыть по дорожке несколько раз туда-обратно, наполняя организм энергией. Но в эту субботу все вышло иначе. Верхняя часть бикини у Анджали все время расстегивалась. Именно поэтому Анджали с Наной задержались. Они вышли из раздевалки хихикая. Руки Анджали были скрещены на груди. Сломалась застежка, объяснила она. Так оно и было. Когда грудь Анджали встретилась с водой, они — груди — выскочили на свет божий. Новое бикини, сказала она Моше. Купила на прошлой неделе в “Топ Шопе”. Один раз надевала, сказала Анджали, широко раскрыв глаза, безо всяких проблем. А тут на тебе.

Разумеется, наше порочное трио не обошлось без импровизации. Вы, возможно, помните, что я люблю импровизации. Анджали спрятала грудь под искусно задрапированным оранжевым плавательным поясом, имитирующим купальник. Однако проблему утреннего плавания это не решило. Озадаченные Моше, Нана и Анджали стояли в лягушатнике, рядом со сливом, закрытым водным фильтром. Стыдно сказать, но непривычное ощущение груди, обнаженной публично, подало Анджали идею. Несмотря на то что она — одна из моих героинь, она вдруг расхотела быть благопристойной. Ей захотелось безобразия. Ей захотелось, чтобы Моше кончил прямо в бассейне. И вот, прикрываясь стоявшей сзади Моше Наной, Анджали чуть присела и ухватила член Моше в плавках “Адидас”. Несмотря на давление воды, член Моше стал расти. Он рос и рос. Дипломатичная Анджали пообещала Моше, что в воду не прольется ни одна капля. В критический момент она наклонится к нему, а Нана приподнимет Моше в воде так, чтобы его член выглянул из воды и встретился со ртом Анджали. И все будет в порядке.

Глаза Моше были полны ужаса. И страха перед полицией. Анджали объяснила, что в случае чего их спасет слив, который уничтожит все следы преступления. Моше был в шоке. Думаю, это понятно. Они стояли тесной группкой в углу общественного бассейна, причем одна из них, судя по всему, в плавательном поясе на голое тело. Довольно подозрительно, решил Моше. Дежурный тренер обязательно обратит на них внимание.

Дежурный тренер действительно обратил на них внимание. Троица в лягушатнике, судя по всему, не умела плавать, и одной из девушек был нужен учебный пояс. Возможно, им понадобится помощь. Тренер направился к ним. Он был высоким и статным мужчиной. По рельефу его живота можно было изучать все шесть мышц пресса. Он был красив. Он был прекрасен, как статуя. По сравнению с ним Моше чувствовал себя хиляком. К сожалению, Анджали, Моше и Нана так и не узнали его имени. Но я вам скажу, как его звали. Тренера звали Эди.

— Привет, — сказал Эди.

— Привет, — живо ответил Моше.

Он пытался понять, видит Эди или не видит.

Эди видел достаточно.

— Все нормально? — он показал на плавательный пояс.

— Да да да, все нормально, в порядке, — сказал Моше, пытаясь представить, что скажут его родственники, когда увидят заметку о происшествии в “Еврейских новостях”.

Анджали улыбнулась Эди. Нана сконфуженно отвернулась.

Эди улыбнулся в ответ.

Потому что даже дежурный тренер попал под очарование любви втроем. Даже он видел в их троице возбуждающую изюминку. Эди подмигнул. И ушел.

5

Вам может показаться, что Анджали вела себя, как эксгибиционистка. Вижу, что это требует объяснений. Дело в том, что в сексе между Анджали и Моше была какая-то напряженность. С одной стороны они оставались друзьями, которые, однако, с другой стороны необъяснимым образом занимались сексом. Они занимались сексом, потому что должны были заниматься сексом. В конце концов, они составляли две трети ménage à trois. Но секс по обязанности — это секс по обязанности. Он быстро надоедает.

Мне жаль, что так вышло. Во многих отношениях ménage à trois — идеальная ячейка секса. Социалистическая сексуальная утопия. Одно из преимуществ шведской семьи — в равном распределении сексуальных обязанностей. В возможности переиграть позиции. К примеру, Анджали всегда побаивалась попросить, чтобы подружка поработала над ней фаллоимитатором. Стеснительной Анджали казалось, что в женской компании подобная просьба говорит о ее преувеличенном интересе к мужскому члену. Однако в нашем ménage ничто не мешало ей попросить Моше поработать членом. И Моше работал членом с удовольствием. Нана очень не любила одну позицию, когда девочка стоит на четвереньках, а мальчик входит сзади. Моше в этой позиции делал ей больно. Она ощущала, что он упирается куда-то внутрь живота, и это было больно. А вот Анджали с удовольствием становилась раком. Перераспределение действительно работало. Анджали любила член Моше глубоко в себе. Она кончала от этого.

У Моше тоже была одна позиция, которая расстраивала его, когда он думал о сексе с Наной.

Проблема заключалась в позиции “69”. “69” — это взаимный оральный секс. Эту позицию Нана и Моше практиковали редко, потому что Нана была шести футов ростом. А Моше — заметно ниже. Для успешного применения “69” член Моше следовало выгнуть неестественным образом. И вытянуть. Поэтому обычно либо Нана сильно выгибала спину, а это было больно, либо доставала ртом только до внутренней поверхности бедра Моше, ближе к колену. Ну, или Моше приходилось вылизывать пупок Наны. А вот Анджали была ниже, чем Моше. Ее рот оказывался в нужном месте. И вообще все оказывалось в нужных местах.

Так почему же эта сексуальная утопия не была идеальной? Я поясню вам на рисунке. Вернее сказать, на воображаемом рисунке. Вам придется представить себе мой комикс. Он изображает Анджали, стоящую на четвереньках, и Моше на коленях сзади нее. Вы можете также представить себе, что к Моше чуть ниже талии прикреплен небольшой отросток. Суть нашего комикса — не в отростке. Суть — в пузырях, нарисованных рядом с их головами, где плавают мысли. Понятно, что они чувствуют. Они чувствуют удовольствие, потому что трахаются. Проблема не в этом. Проблема в том, что они думают. Вы уже знаете, что будет написано в “пузыре” с мыслями Моше.

“Нана, — стонет он, — милая Нана”. Его мысленный “пузырь” сентиментален и романтичен. “Пузырь” Анджали совсем другой. Он, конечно, тоже сентиментален и романтичен. Но это другая романтика. Лесбийская романтика. Он полон лесбийских воспоминаний. “Зося, — думает она, — о, Зося”. Анджали вспоминает свою бывшую подружку. А иногда — нет, нет, не может быть! — она думает “Нана”. Она то и дело вспоминает их недавние встречи вдвоем, — например, когда Нана заставила ее кончить в картографическом отделе Кэмденской библиотеки на Юстон-роуд, прислонившись к Уэльсу и Северной Ирландии.

Я уже упомянул, что Анджали была бисексуальна. Она была весьма бисексуальна. И в этом она была виртуозом. У нее был дар в любой разновидности секса. У нее был талант. Но в конечном итоге Анджали не слишком нравились мальчики. Не так сильно, как девочки. Анджали предпочитала девочек. Она велась на девочек.