Дальние континенты - Тильда Гир

- В общем, ты прав, - кивнул брат Лэльдо. - Но сам понимаешь, в жизни случается всякое... О, а вот и Ринпо!

Они уже домаршировали почти до середины арены, когда из арки прямо напротив них вышел другой отряд римских воинов, в центре которого торжественно шагали противники чужеземцев - желтокожий Ринпо и огромный полосатый кот, ухмылявшийся во всю пасть. Ринпо был вооружен несколько иначе, нежели брат Лэльдо. В его руке сверкал длинный обоюдоострый меч, на поясе висел длинный изогнутый кинжал, а в левой руке европейский эливенер нес нечто свернутое в ком..

- Что это такое? - спросил брат Лэльдо, вглядываясь в ком.

- Сеть, медведя ловить, - пояснил важно марширующий Ринпо. - Очень крепкая, кстати. Так что поосторожнее. Мне придется ее бросать... если успею, конечно. Лошади уже близко. Коты - под трибунами.

Но когда Ринпо и кот, дойдя в сопровождении кривоногих солдат почти до центра арены, остановились, невидимые барабаны вдруг загрохотали яростнее и быстрее... и сразу из нескольких арок на арену выбежали местные тощие гладиаторы, одетые так же, как Ринпо, - в красные набедренные повязки. Гладиаторов было, пожалуй, больше сотни, и они выстроились по периметру арены, держа наготове копья. Другого оружия у них почему-то не было. Впрочем, учитывая их количество, лишнее железо им было и ни к чему.

- Черт побери! - хотя и мысленно, однако весьма энергично выругался Ринпо. - Все-таки решили привести подкрепление! Ну, наплевать. Они нам не страшны.

Но тем не менее он быстро настроился и передал куда-то за пределы Колизея:

- Здесь около сотни местных гладиаторов.

И тут же оборвал связь. Брат Лэльдо и Горм поняли: желтокожий эливенер боится, как бы его передачу не перехватили служители Новой Римской Церкви. Тогда, пожалуй, они могли бы даже остановить бой, лишив римлян развлечения, - ради того, чтобы заполучить в свои руки тех, кто владеет мысленной речью. А поскольку они вряд ли смогли бы определить, кто из стоящих в центре арены передал сообщение, то, скорее всего, схватили бы всех троих гладиаторов... и вырваться из их застенков вряд ли удалось бы так уж скоро. Или вообще не удалось бы. Ринпо, живя в Риме довольно давно, уже успел насмотреться на этих злобных служителей и наслышаться о методах Новой Церкви. Так что рисковать не стоило.

Но вот зазвенели трубы, наполнив сидящих на трибунах римлян радостным предвкушением. Брат Лэльдо с изумлением обнаружил, что женщины, которых в Колизее присутствовало очень и очень много, точно так же, как мужчины, жаждут увидеть кровопролитие. Им это казалось отличной забавой! Ну и ну, подумал молодой эливенер, вот так хранительницы домашних очагов, вот так нежные жены и матери! Им нравится, когда у них на глазах терзают и убивают людей! Нет, в Америке таких баб быстро послали бы куда подальше...

Офицеры отрядов, приведших на арену бойцов, торжественным шагом подошли друг к другу и обменялись рукопожатием. А потом дали команду своим отрядам - отойти к краю арены. И сами тоже поспешили удалиться.

После этого в ложе Сената коротко и резко прозвучал гонг. Это был сигнал к началу боя.

Брат Лэльдо взмахнул трезубцем, желтокожий Ринпо одновременно с ним поднял меч, и...

И в то же мгновение изо всех арок на арену вырвались лошади. А откуда-то из-под трибун выскользнули гигантские полосатые коты. И началось светопреставление...

Многие десятки лошадей дико ржали, несясь по краю арены. Их гнедые, белые, серые, черные гривы и хвосты развевались на ветру, напоминая волны бушующего моря. Сотни копыт оглушительно грохотали, поднимая в воздух тучи мелкого белого песка. Тонконогие гладиаторы, наполовину ослепшие от попавших в их глаза песчинок, были в одно мгновение сметены яростной лавиной. А на арену тем временем выскочили десятки огромных котов, завывающих, шипящих, хлещущих длинными хвостами... и сцепились друг с другом, свившись в огромные черно-желтые клубки. Конечно, коты и не думали по-настоящему драться между собой, но с удовольствием изображали яростную схватку. Они шипели, скалились, лупили друг друга лапами с тщательно втянутыми когтями, раздавали направо и налево оплеухи... под их тяжелые лапы попалось немало местных гладиаторов и солдат, растерявшихся настолько, что у них и мысли не возникло о том, чтобы воспользоваться оружием. Да и какой прок был в оружии? Попробуй хоть один из солдат взмахнуть мечом или копьем - его в ту же секунду разорвали бы в клочья или растоптали в тонкую лепешку.

Зрителей, сидевших на трибунах, охватила паника. Ее нарастанию поспособствовали трое гладиаторов, находившихся в центре арены, - они, поспешно пробираясь к нужному им выходу из Колизея, не упускали возможности посылать на трибуны ментальные волны, внушая ошалевшим римлянам, что сейчас их всех сожрут взбесившиеся коты. И римляне, теряя венки и сандалии, повалили с трибун, вопя от страха и давя друг друга. И ничто не могло остановить их бегства - даже служители Новой Римской Церкви, изо всех сил старавшиеся и словами, и ментальными посылами внушить несущейся, как горная лавина, толпе, что никакая опасность ей не грозит.

Среди этого безумия никто и внимания не обратил на то, что чужеземцы куда-то исчезли, а вместе с ними - и желтокожий Ринпо.

...Лошади, ждавшие гладиаторов у выхода, во весь опор помчались по улицам вечного города. Брат Лэльдо и желтокожий Ринпо сидели в седлах, Горм несся рядом с ними, ничуть не уступая в скорости лошадям. Медведь только казался неуклюжим. На самом же деле лесной народ американского севера был не только умен, но и скор на ногу. Перед лошадьми и позади них бесшумно летели несколько полосатых котов. Вопли и крики, повисшие над гигантской чашей Колизея, давно уже затихли вдали; отчаянная кавалькада приближалась к окраине Рима. Но теперь беглецам пришлось сбавить ход. Здесь уже не было широких и прямых, как стрела, улиц, как в центре. Здесь началась невероятная путаница узких переулков и проездов, в которых мог бы, пожалуй, заблудиться даже местный житель, пришедший из другого района. Лошади, не привыкшие к окраинам, могли бы растеряться, однако они следовали за котами, знавшими каждый закоулок гигантского города, расползшегося по равнине, и руководствовавшимися не столько зрением, сколько чутьем.

Брат Лэльдо заметил, что из многих окон за ними следят испуганные и в то же время полные восторга глаза, и пожалел о том, что он не такой сильный телепат, как Иеро Дистин. Иеро смог бы сейчас, прямо на ходу, заглянуть в мысли окраинных бедняков... впрочем, эливенер подумал, что и так нетрудно догадаться: жители нищих районов довольны тем, что кому-то удалось удрать прямо с арены Колизея... и даже понадеялся, что вот эти римляне постараются пустить погоню по ложному следу. Впрочем, это было совершенно неважно. Римским отрядам не догнать беглецов.