Последний леший - Василий Купцов

— Стой, не дергайся, я клеща срежу! — услышал Рахта за спиной.

Сухмат осторожно поддел мечом шею все еще болтавшегося на бармице упыря и аккуратно отделил голову мертвяка от туловища.

— Гляди-ка, и вправду, как клещ! — подивился Сухмат тому, как отрубленная голова продолжала висеть на Рахте, не желая разжимать зубов.

— А ты ей на глаза надави! — предложил Нойдак, — Я так завсегда большим рыбам рты раскрывал.

— Вот ты и дави, то дело — колдунье, — развеселился Сухмат.

Нойдак воспринял слова богатыря серьезно — взял и надавил большими пальцами на глазные яблоки упыриной черепушки. Зубы разжались, голова, успев кляцкнуть зубами, но не успев вцепиться в колдуна, полетела на землю. Кобылка Нойдака, как бы желая поучаствовать в общем деле, лягнула отрубленную голову и та покатилась куда-то дальше, не видно куда — ведь уже почти стемнело.

— Рановато упыри повылазили, — заметил Рахта, глядя вслед зашедшему Солнцу. Цельных упырей, кажись, поблизости не осталось, можно было и передохнуть.

— Добычу может какую почуяли младую, вкусную? — предположил Сухмат.

— Или выгнал кто? — высказал куда более серьезную версию Нойдак.

— Пожалуй, что выгнал, — согласился Рахта, вновь хватаясь за меч.

Сухмат и Нойдак резко развернулись и посмотрели в ту же сторону, куда теперь смотрел их товарищ. То, что они увидели, было не похоже ни на что, прежде виденное. На фоне ярко засиявшего — в отсутствии Солнца ясного — Месяца прекрасного явственно был виден силуэт почти человеческий — ну, прямо как дым или туман, но фигурой — старик с бородой длинной, да ростом как два Сухмата, а то и поболе! Сквозь странный силуэт просвечивались и камни могильные, и звезды небесные.

— А это еще кто такой? — удивился Сухмат, выставив впереди себя меч.

— Это призраков пожиратель, — выказал свои знания Нойдак, — я слышал о таких, они на кладбищах живут.

— Опасен?

— Для живых — нет!

— А мы для него?

— Тоже нет…

— А вот сейчас проверим! — и Рахта бросился прямо на полупрозрачного великана, размахивая мечом.

Сухмат, на всякий случай, метнул в старика булавой. Та пролетела сквозь великана, как будто его и не было. А вслед за булавой проскакал и Рахта, впустую пытаясь поразить этот странный живой полудым-полутуман своим клинком. Старик даже в лице не изменился, как-то равнодушно вдруг сорвался с места и заскользил по направлению к Сухмату. Напрасно богатырь махал мечом — великан проскользнул сквозь него, да так, что Сухмат ничего и не почувствовал. Мгновение — и старика как не бывало.

Нойдак, спрыгнувший уже с кобылки и возложивший ладони обоих рук на Землю-матушку в поисках Силы Первородной, бормотал оберегающие заклинания.

— Да, с тем у кургана попроще было! — усмехнулся Сухмат, не без удовольствия вспоминая былое.

— А что это за пожиратель такой? — спросил колдуна Рахта. Голос богатыря был почти равнодушен — какой там страх, даже сильного ощущения, и того не было…

— П-потом р-раскажу, — Нойдак ответствовал с таким явным испугом, что богатырь не стал выспрашивать его дальше. Потом — так потом!

— Кажись, он оттуда вылетел, — Сухмат показал рукой, — надо бы посмотреть!

— Вот вы с колдуном и смотрите, — проворчал Рахта, но когда Сухмат, подхватив за шкирку и усадив на кобылку Нойдака, действительно двинулся в избранном направлении, ворчливый силач тоже отправился, не спеша, за ними.

На пространстве шагов в десять в окружности кто-то основательно поработал — могильные камни были опрокинуты, повсюду валялись еще шевелящиеся части тел упырей. Одна из голов вцепилась зубами в сапог Сухмата, богатырь брезгливо отбросил ее в сторону, причем в этот раз черепушка мертвяка с громким чмоком врезалась в стоявшую на отдалении стелу и размазалась по ней…

— И чего было на помощь звать, коли так здесь все уработал? — пожал плечами Сухмат.

— Неизвестно, кто поработал, а кто звал… — заметил Нойдак.

— Почему неизвестно, — Сухмат, наклонившись, поднял с земли оторванную каким-то силачем когтистую руку. Ладонь была сжата в кулак, а в кулаке была зажата прядь длинных волос. Сухмат разжал гнилые пальцы, взял прядь в руки, разгладил — да ведь это часть косы девичьей!

Рахта вырвал прядь из рук побратима, всмотрелся…

— Полинушка… — прошептал богатырь.

Нойдак покачал головой, укоряя Сухмата — мол, Рахте зачем показал? Богатырь попытался как-то исправить положение.

— Еще неизвестно, — сказал он побратиму, — мало ли волос разных…

— Разных много, — чуть ли не с кулаками накинулся на побратима Рахта, — а Полинушкины я из тысяч узнаю…

Кладбище промолчало — свидетелей сцены, разыгравшейся тут до прихода богатырей не осталось. Последним свидетелем был, верно, тот самый пожиратель призраков, но и тот — утек куда-то.

— Может, вы все-таки расскажите, все, что знаете? Ну, все то, что случилось с Полинушкой, да мне неведомо? — спросил Рахта друзей, потом добавил, — Друзья вы, в конце концов мне, или нет?

— Друзья, — кивнул Сухмат , — потому и…

— Ничего, рассказывайте кто что знает, я стерплю!

И Рахта стерпел, выслушал все! И больше в тот вечер слова не молвил, все думал думу свою…

Глава 8

В этот раз путники ухитрились переждать грозу, оставшись сухими. Помог высокий раскидистый дуб, одиноко стоявший посреди степи. Едва вдалеке загрохотал первый гром, как Рахта, следовавший впереди, направил коня к одинокому дереву. Покинули седла, расположились прямо на покрытой зрелыми желудями земле. Сквозь густую, уже пожелтелую листву, пока не пролилось ни капли вниз. Богатыри спокойно относились к бушующей вокруг стихии, не вздрагивали при ударах грома. Нойдак тоже был на удивление спокоен, совсем не боялся молний. Возможно, он просто никогда не видел людей, убитых молниями. А может — просто не связывал эту грозу и то, что произошло недавно на Перуновом холме…

— Говорят, в грозу под высоким деревом опасно, — сказал Сухмат, — в него молнии часто метят…

— А почему? — спросил Нойдак.

— Да Перун уж старик совсем, зрение-то никуда не годное, вот и видит только то, что поближе, — засмеялся Сухмат.

— Зря ты богов дразнишь! — покачал головой Рахта.

— А что, боишься? — засмеялся Сухмат, — Так чего же тебе-то бояться? Это ведь Нойдак любимчика Перунова убил, а не ты… Ты как Нойдак, боишься гнева великого бога Перуна?

— Нойдак боится, — сказал северянин как-то равнодушно, — но Перун не увидит Нойдака через эти ветки, листья да желуди!

— Нойдак спрятался? — улыбнулся Рахта.

— Нойдак хорошо спрятался! — согласился Нойдак.