Тигр скал. Мирон Хергиани - Мирон Хергиани

Холодная   ночевка...   холодная   ночевка...   Минаан вспоминает холодную ночевку на Виа-Тау. Сколько лет прошло с той далекой поры... Неоперившимся птенцом был он тогда, на Виа-Тау... Но какое сравне­ние — холодная ночевка на небольшой теплой вершине теплого Кавкасиони и холодная ночевка на одной из высочайших вершин холодного Тянь-Шаня!

Одного он не знал и не мог понять: как можно было оставлять рюкзаки на предвершинном гребне? Из каких соображений они «похоронили» там все свое достояние, теплые вещи и все остальное, необходимое при штурме? Неужели так трудно было поднять все это хотя бы метров на сто выше? Если бы на штурм шли неопытные новички, еще понятно, но эти, видавшие виды, закаленные в битвах с горами! Разве можно было доверяться погоде на пике Победы?!

— Ну что, как они там? Вопрос вывел его из оцепенения.                                  

— Как? Уснули, уже все спят.

— Ты  мне правду  говоришь?  Не обманываешь?..

ХЛЕБ НАШ НАСУЩНЫЙ

При подготовке к штурму большое внимание мы уделяли разработке режима питания, ежедневного ра­циона. Правильное питание — один из решающих фак­торов сохранения спортивной формы. Было бы неразум­ным менять привычную для организма пищу, состав ее, так как с биологической точки зрения это могло повлечь целый ряд нежелательных явлений. Продукты питания должны быть максимально калорийными и в то же время необременительными в пути.

В старину наши охотники и проводники, отправляясь в путь, брали с собой катышки кумелы[19]. Они питатель­ны, калорийны, компактны и очень легкие. К тому же кумела долго не портится и сохраняет вкусовые и пита­тельные качества. Или же брали с собой чхетвралеби — перемешанный с мукой сыр. Эта пища также компактна, калорийна, не требует приправы и мало весит.

Разрабатывая высотный рацион, мы приняли за основу многовековой опыт наших предков. Но в это меню следовало внести определенные изменения, обусловленные нашими довольно широкими экономически­ми возможностями. Необходимости в прижимистом эко­номе наша экспедиция не испытывала.

Успешному решению вопроса питания способство­вало и то обстоятельство, что все участники экспедиции были горцы. Единогласно было решено брать с собой такие продукты, которые местное население употреб­ляет в пищу испокон веку: кубдареби — лепешки с мя­сом, каждая весом до 350 граммов, по калорийности равная приблизительно 150 граммам отварного говяжь­его мяса, двум куриным яйцам, 200 граммам хлеба и стакану молока. Они не черствели в течение долгого времени и сохраняли вкусовые качества; мед, переме­шанный с орехами и защищающий организм от пере­утомления при больших нагрузках и напряжении; от­варная телятина, которая тоже довольно долго сохраня­ет питательные и вкусовые качества, не высыхает, подобно говядине; отварное куриное мясо с соусом из барбариса, приготовленным по местному рецепту, бла­готворно действующим при утомлении.

МИХАИЛ ХЕРГИАНИ-СТАРШИЙ:

— Это случилось в 1961 году. Грузинские альпи­нисты проходили акклиматизацию в горах Тянь-Шаня перед штурмом второй по высоте вершины Советского Союза—пика Победы (7439 м над уровнем моря), уступающего пику Коммунизма всего каких-то 56 м. Она была открыта топографами лишь в 1943 году, до тех пор высочайшим считался пик Хан-Тенгри — 6995 м.

Покоритель Хан-Тенгри Абалаков заметил среди гряды облаков огромную вершину, которая величествен­но и гордо взирала сверху на весь Тянь-Шань, на его бесчисленные хребты и кряжи, но из-за плохой види­мости Абалаков не смог определить, где она находит­ся — на нашей стороне или за рубежом.

Впоследствии не раз предпринимались экспедиции в тот район Тянь-Шаня, но из-за непогоды никто не смог точно определить местонахождение и высоту таинствен­ной вершины. Как было сказано, вплоть до 1943 года она оставалась неизвестной.

И лучше б такой и осталась — не может не про­мелькнуть эта, пусть дурная, мысль у того, кто знает, сколько замечательных людей погибло на ее склонах...

Вспомним хотя бы экспедицию 1961 года, ту страш­ную катастрофу, которая началась так незаметно и ко­торой нет оправдания...

Вот как это было.

...Мы должны были начать штурм пика Победы. Мы — это Тэймураз Кухианидзе, Джумбер Медзмариашвили, Илико Габлиани, Михаил Хергиани-Младший, Кирилл Кузьмин, который присоединился к нашей груп­пе в лагере Чон-Таш, я.

Поначалу все шло хорошо. В первый день мы подня­лись на высоту 5300 метров и ночевали в снежной пеще­ре. Вторая ночевка — на высоте 5600 метров, третья — на высоте 6000 метров. Погода плохая, но мы все же продвигаемся вперед. На 6500 метрах проводим ночь в палатках. На следующий день из-за страшнейшего ветра проходим лишь 200 метров. У нас уже не остается сил на то, чтобы вырыть укрытие в снегу, и мы опять ночуем в палатках.

И следующая ночь — в палатках, которые стоят всего лишь в каких-то ста метрах от предыдущей ночев­ки, но — уже в скалах. Дело, кажется, принимает пло­хой оборот. Высота, холод (30—40, а то и 50 градусов ниже нуля), сухость воздуха, солнечная радиация, вет­ры и снег оказывают на нас свое действие. Известно, что на высоте 3000 метров сила в руках убывает почти в три раза, что же должно быть на 6000? На такой высоте происходят изменения в составе крови, расшаты­вается нервная система, ухудшается кровообращение, работа сердца, всему этому сопутствуют головные боли, тошнота, катар и другие повреждения дыхатель­ных путей, странности в поведении. Странности в пове­дении!..

Группа приближалась к кризисному состоянию. Но о возвращении никто не помышлял.

На следующий день мы были на Западной вершине. Джумбер написал записку, которую оставили в надеж­ном месте, и мы стали спускаться на гребень, седлом тянувшийся к центральной вершине. На 7000 метров вырыли пещеру, а потом вышли к седлу, откуда уже начинался подъем к пику Победы. Ночь провели опять в палатках. Погода стояла ужасная.

В ту ночь всем нам снились дурные сны.

Наутро Михаил произнес три страшных слова:

— Мне очень плохо.

Михаил был крайне сдержанным и застенчивым человеком, он не умел жаловаться, и мы сразу поняли, что до сих пор он просто утаивал свое состояние, кре­пился, чтобы не помешать продвижению вперед. И раз произнесены эти слова, значит, больше терпеть он уже не может.

— Я спущусь с Михо в лагерь Хазарадзе через За­падную вершину,— сказал я товарищам.

Группа Хазарадзе выйдет вслед за нами на второй день и, взяв Западную вершину, вернется обратно. Они не должны были совершать траверс, как мы. Я рассчи­тывал, что -по дороге где-нибудь наткнусь на них, пору­чу им больного Михо и возвращусь наверх.