Ленин и Инесса Арманд. Любовь и революция - Лилия Гусейнова

Надо изо всех сил постараться (конечно, архитактично) собрать и собирать всякую информацию в Париже. Дурак Антонов не умеет собирать сплетни у Стеклова, а Стеклов умеет тянуть с него деньги. Денег же у нас ни гроша, Каменев с семьей – ничегошеньки не имеет. Добейся поэтому, чтобы КЗО ни единой копейки не отдавал никуда, кроме как нам. Деньги нам до зарезу будут нужны вскоре на издание ЦО, особой брошюрки и одного важнейшего издания.

Примиренцы всех цветов собираются «ловить» нас! Мы этих мерзавцев – шутов гороховых поймаем. Они лезут в болото блоков с ликвидаторами? Наша тактика: неприятель делает ошибочное движение – дать ему побольше времени поглубже залезть в болото. Там мы этих негодяев накроем. Пока, значит, копить силы и деньги, – быть сдержанным (архи!) – разузнавать побольше.

К И. Ф. Арманд

28 января 1914 г.

Вчера послал Н. В – чу рукописи для № 1 «Бюллетеня». Послал и инструкцию по пунктам.

Прочти. Добейся, чтобы исполнили точно. Уверь публику, что, ей-ей, мы раскассируем КЗО, т. е. помимо него назначим свою комиссию (от ЦК), ей-ей, не шучу, если дело издания и отсылки «Бюллетеня» (дело первой общепартийной важности) не будет поставлено архиаккуратно, не по-антоновски.

Я требую буквально строгого исполнения моих инструкций о «Бюллетене». Это раз. Второе: КЗО должен создать комиссию деловую, чтобы не Антонов (милый человек и товарищ, но безделънейший фантазер, безрукий на смех), чтобы не подвел практическую сторону дела.

Издавать и печатать в типографии. Контроль от КЗО (+ комиссии) должен быть специальный и ежедневный. Инструкции перепишите и блюдите архиточно.

Проведи это через КЗО, наладь комиссию. Повторяю, дело первейшей важности. Ответь мне скорее, все ли сделано. Я еще здесь, в Брюсселе, жду корректур.

Прилагаю письмо для Вл. Хр. Прочти, дай Н. В..

Комиссию помощи назначьте до моего отъезда отсюда (неделю пробуду, до вторника-среды). Ты поймешь важность дела и повозишься изо всех сил, я уверен.

Твой В. У.

NB. У нас ни гроша. Все оплачивать должен КЗО.

P. S. Эдишеров – мертвый человек. Камский – тоже. Ты уедешь. Кто же остался?

Надо 2–3 рукастых, деловых людей приставить, чтобы они бегали, суетились, ежедневно по 2–3 раза были в типографии и выпускали «Бюллетень» вовремя, ведя все сношения с нами архиаккуратно.

К И. Ф. Арманд

24 января 1915 г.

По поводу Вашего плана брошюры я находил, что «требование свободы любви» неясно и – независимо от Вашей воли и желания (я подчеркивал это, говоря: дело в объективных, классовых отношениях, а не в Ваших субъективных желаниях) – явится в современной общественной обстановке буржуазным, а не пролетарским требованием. Вы не согласны. Хорошо. Рассмотрим дело еще раз.

Чтобы неясное сделать ясным, я перечислил примерно десяток возможных (и неизбежных в обстановке классовой розни) различных толкований. Их Вы «немного не понимаете» и «возражаете»: «не понимаю, как можно (так и написано!) отождествлятъ (!!??) свободу любви? Выходит, что я «отождествляю», а Вы меня разносить и разбивать собрались? Как это? Что это? Скажите, что буржуазные дамы понимают под свободой любви?

К И. Ф. Арманд

Дорогой друг!

Еще одно поручение – если дачные поручения очень Вам надоели (я испытываю угрызения совести, ибо Вы уже очень много хлопотали из-за них), то бросьте, я выпишу отсюда, – а если пойдете мимо Kaiser’a, то спросите образчики больших конвертов для посылки толстых рукописей. Купите таких конвертов несколько десятков. Нужны мне крепкие и из крепких дешевые.

У нас опять дожди. Надеюсь, небесная канцелярия выльет всю лишнюю воду к Вашему приезду и тогда будет хорошая погода. Подбирали ли себе хорошую французскую беллетристику в библиотеке (Stadtbibliothek)? Я читал…

Ваш В. И.

К И. Ф. Арманд

1916 г.

Дорогой друг! От Вас еще нет весточки. Не знаем, как доехали и как поживаете. Хорошо ли устроились? Хорошо ли работается в библиотеке? Получили письмо к Вам от одного из пленных. Письмо попало в другой дом, другому русскому (не дали ли Вы на почте адрес неверный – наш адрес? Не забыли ли буквы около цифры?).

Имеем некоторые хорошие вести с родины. Жму крепко руку и желаю от души успеха в занятиях.

Ваш В. И.

К И. Ф. Арманд

1916 г.

Дорогой друг!

Вот уж третью открытку посылаю Вам. На этот раз по-французски, чтобы цензорам облегчить работу, если они являются причиной опоздания писем. По правде

Ваш В. И.

К И. Ф. Арманд

19 января 1916 г.

Честно говоря, я уже в течение нескольких дней беспокоюсь: никаких известий от Вас! Если Вы обижены на меня, Вы бы, вероятно, написали другим друзьям, но, насколько известно, Вы не пишете никому! Если я в ближайшие дни не получу от Вас письма, я напишу нашим друзьям, чтобы узнать, не заболели ли Вы. Я уже не один раз осведомлялся насчет писем до востребования – нет ничего.

Конфликт с нашим молодым другом – поляком разрешился благополучно; было только некоторое «недоразумение» (это он об этом заявляет). Теперь все идет хорошо; составление журнала уже началось; он должен быть уже издан в январе месяце.

Писали «вашему» редактору в один из городов романской Швейцарии. Он абсолютно ничего не отвечает. Странно, не правда ли? Мы все ждем с нетерпением, чтобы Вы как-нибудь уладили дело с романами и новеллами в Париже, где Вы, наверное, найдете много народу, литераторов, издателей и так далее, так как Вы работаете в Национальной библиотеке и хорошо знаете эту публику.

Погода прекрасная. В последнее воскресенье мы предприняли великолепную прогулку на «нашу» маленькую гору. Вид на Альпы был необычайно красивым; я очень жалел, что Вас не было с нами. В один из последних дней Камилл Гюисманс произнес на конгрессе голландской партии очень большую и «дипломатическую» речь. Не знаю, сможете ли Вы найти текст ее во французских газетах. Если нет, Вы ее найдете здесь. Он «мимоходом» коснулся сентябрьской конференции, он очень сильно протестовал против «попыток экспроприации» (он не хочет быть «экспроприированным» этот секретарь!) и так далее и так далее. Большой дипломат, политик!.. Какие негодные средства! Как Вы себя чувствуете? Довольны ли Вы? Не скучаете ли Вы? Заняты ли Вы очень? Вы мне причиняете много огорчений, лишая меня совершенно вестей о себе!