Умение жить спокойно - Адмирер

— Милый! — моментально возмутилась Мики.

— Что? — изобразил искреннее недоумение мужчина, бросив взгляд в мою сторону, на что я показал большой палец, оценив каламбур, хоть и простенький. Дед тоже фыркнул в кулак, одобрительно кивнув. Да, особо чуткие личности реально способны оскорбиться от подобного, однако лично я не вижу в этом ничего предосудительного. Лучше относиться ко всему с адекватной долей юмора, нежели придумывать сто и один способ как случайно не оскорбить собеседника, ибо, порой, достаточно просто дышать, чтобы кого-то выбесить.

— Что отец, что сын — одного поля ягоды, — проворчала Мацури, раскладывая по тарелкам ломтики лосося. — Исэ, милый, ты будешь баклажаны с листьями сисо или китайскую капусту?

Выставил один палец.

— Поняла, Самэ, передай своему брату тарелку, — услышав это, девочка мигом метнулась к бабушке, горя желания помочь. — А это деду и отцу.

Кивнув, малая передала салаты, заработав от меня ещё один сеанс ласки, а от Горо и Джузо чуть ли не одновременный вопрос:

— Почему нам хрен?!

— Потому что полезно, — отрезала мать, поставив перед каждым по дымящейся тарелке с рисом, тем закончив сервировку.

— Как заботливо с вашей стороны, — прошептал себе под нос старик и, пока Мики с Мацури отвернулись по-быстрому сполоснуть посуду, наклонился ко мне: — Внук, не против махнуться? У меня уже желудок не тот для острого.

— И никаких обменов! Соблюдай советы врача! — не поворачиваясь, грозно произнесла бабушка, из-за чего Джузо поморщился.

— Вот ведь… — наверное, он хотел добавить пару лестных высказываний, но решил промолчать. Благоразумное решение — рядом с женщинами слишком много подходящих для метания объектов.

Закончив со всеми приготовлениями, все заняли положенные им места и приступили к поглощению завтрака. Я то и дело ловил на себе нетерпеливый взгляд Самэ, однако лишь покачивал головой. Нужно выбрать подходящий момент.

— А теперь время чая! — провозгласила Мацури, когда все закончили с едой. — Только здесь, на веранде достаточно свежо.

— Как будто с лёгкого ветерка всем дурно станет, — Джузо оставался в своём репертуаре.

— Конечно, а потом, когда все уедут, будешь слёзно просить промять тебе спину, которую ты точно продуешь, — бабушка громко фыркнула. — Я с тобой уже сорок лет в браке.

— Звучит, как приговор, — старик ухмыльнулся.

— Высказываться нужно было перед охараем, а сейчас, будь добр — соблюдай право молчания, — отрезала матриарх, со стуком поставив перед супругом чашку. — Не подавай дурной пример внукам!

— А как же мы? — не удержался Горо, пряча улыбку.

Мацури уставилась на сына тяжёлым, взглядом, словно стараясь передать им всё своё отношение. И, судя по тихому смеху Мики, у старушки это вышло на все сто процентов.

— Самэ, Исэ, вам сахару подложить? — удовлетворенная результатом, старшая Хёдо вновь переключилась на режим «заботливой бабушки».

— Зефирку! — радостно заявила сестрёнка.

— Милая, слишком много сладкого вредно для твоих зубов, — тут же нахмурилась мама.

— Но ведь это зефирка, — надулась малышка, смотря жалостливыми глазами на Мацури. Та, понятное дело, устоять не смогла и всё-таки всучила внучке желаемое, несмотря на осуждение со стороны Мики.

Я в это время сделал глоток чая и громко вздохнул.

— Чемпион, что-то не так? — насторожился отец.

Поднял голову и, посмотрев на родственников, пробормотал:

— Сахару маловато.

Звук разбившейся чашки, выпавшей из рук матери, эхом пронёсся по квартире.

Взглянув на «останки» посуды, мысленно поморщился.

План обойтись без жертв провален.

Покойся с миром, подруга.

— И-и-сэ? — икнула Мики, на дрожащих ногах поднимаясь со стула.

…скоро я к тебе присоединюсь.

***

«У родителей сын семь лет не разговаривал. Они и свыклись с мыслью, что ребёнок родился немым.

И вот сидят они, обедают. Вдруг сын ни с того ни с сего:

— Суп пересолен.

Родители, поражённые:

— Сынок, ты разговариваешь?! А раньше-то чего молчал?

— А раньше нормально было»

Так вот в голове это звучало куда забавнее, так как реальность самую малость не оправдала ожидания.

Во-первых, никто не оценил попытку обыграть анекдот, пускай, и… А можно ли вообще это назвать отыгрышем, учитывая, что контекст известен исключительно мне?

Во-вторых, даже, если кто-то и понял, то за волной накативших эмоций понять не успел или не захотел.

В-третьих, мне впервые за текущую жизнь захотелось рыбкой нырнуть в окно в попытках избежать окружающего бедлама. Но, благодаря прирожденной силе воли и богатому жизненному опыту, я смог сдержать данный порыв.

[Вообще-то, для сохранения вашего рассудка было выделено дополнительное количество эндорфинов и окситоцинов]

Мелочи, недостойные упоминания в моей грядущей автобиографии. И, кстати, ты чего молчал всё это время?

[Чувствовал момент. И, пожалуй, продолжу его чувствовать. Удачи, носитель]

Не успел я толком возмутиться столь нетипичным поведением Серво — да, я действительно оказываю дурное влияние на окружающих! — как меня в очередной раз сграбастали в объятия.

— Сынок, но как же так? Как?! Врачи ведь… — мать, путаясь в словах, схватила меня за плечи, блестящими от подступающих слёз глазами рассматривая моё лицо, словно не веря, что перед ней родной сын.

— Не знаю, — тихо ответил, решив придерживаться продуманной стратегии. — Во сне я разговаривал. Проснулся. Попробовал. Получилось.

Короткие обрывистые фразы, небольшие паузы между ними, будто пытаюсь думать, как говорить. И минимум лжи. Ведь, номинально, первый раз я услышал свою речь на «полигоне», что в смысловом плане крайне близко ко сну. Каким именно магическим образом возможность говорить вернулась — также неизвестно. Детали у Серво я не уточнял. И кто он до сих пор не знаю. Соответственно, глаголю правду и только правду!

Джузо, нацедив в стопку валерьянки, протянул её супруге. Та залпом опустошила тару и со стуком опустила её на стол.

— Знаешь, дорогой, — лицо бабушки оставалось слегка бледным, что было немудрено, учитывая, что она умудрилась потерять сознание. — В следующий раз такие новости лучше сообщай, когда я буду сидеть.

— Прости, — виновато улыбнулся.

Как-то не предвидел, что реакция на такие новости может оказаться чересчур бурной.

— Значит, вот как дела обстоят, — пробормотал Горо, прислонившись к стене и безразлично смотря в окно. — Понятно.

Со стороны могло показаться, что отца нисколько не удивил подобный поворот событий, однако я видел его подрагивающие пальцы рук. Мужчина явно сдерживался, пытаясь оставаться единственным