Путешествие шлюпок с «Глен Карриг» - Уильям Ходжсон

Вскоре у границы грибного леса пылал еще один большой костер, при свете которого мы сразу отыскали оба копья; они торчали в песке на расстоянии меньше одного ярда друг от друга, что показалось мне довольно-таки странным.

После устройства второго костра из долины долго не доносилось ни шороха, ни шелеста — ночную тишину над островом не нарушал ни один звук, если не считать приглушенных расстоянием редких всплесков в глубине плавучего континента. Прошел примерно час с тех пор, как я поднял тревогу, когда один из матросов подошел к боцману и доложил, что наш запас топлива подошел к концу. При этом известии лицо боцмана невольно вытянулось; многие из наших товарищей тоже побледнели, что в сложившихся обстоятельствах было вовсе не удивительно, однако никто не знал, как исправить положение, пока один из матросов не вспомнил о запасе тростниковых жердей, которые мы нарезали для костра, но, убедившись, что они едва горят, отложили в сторону, предпочтя им сухие водоросли. Жерди эти обнаружились в глубине палатки; ими мы и топили костер, устроенный между нами и долиной; костром в лагере пришлось пожертвовать, ибо тростника было слишком мало, чтобы до утра поддерживать огонь в двух кострах одновременно.

Было еще темно, когда и тростниковые дрова закончились; в костре оставались лишь тлеющие угли, и шорохи в долине сразу возобновились. Эти звуки заставили нас собраться в кружок; мы пристально вглядывались в темноту, и каждый держал наготове оружие, готовясь пустить его в ход при первых признаках опасности. По временам странная какофония стихала, и тогда от тишины буквально звенело в ушах; потом шелест, топот и влажные шлепки возобновлялись, но мне кажется, что именно тишина действовала на нас сильнее всего.

Так и застал нас рассвет.

Что случилось в сумерках

С наступлением утра в долине установилась тишина, не нарушавшаяся никакими звуками, и боцман, решив, что мы можем больше не опасаться нападения, велел нам отдыхать, пока сам он будет оставаться на страже. Так я получил наконец возможность поспать спокойно; сон в значительной мере освежил меня и подготовил к трудам и заботам наступающего дня.

Спустя несколько часов боцман разбудил нас и повел на противоположную сторону острова собирать топливо для костра; вскоре мы вернулись с большими охапками водорослей, и наш костер снова весело запылал. На завтрак у нас было импровизированное рагу из раскрошенных галет, солонины и мелких моллюсков, которых боцман набрал в море у подножья дальнего утеса; блюдо это было щедро приправлено уксусом, который, по словам боцмана, служил прекрасным средством от цинги и других болезней. На десерт каждый из нас получил по небольшой порции патоки, которую мы пили, смешивая с горячей водой.

После завтрака боцман вернулся в палатку, чтобы еще раз проведать Джоба; он уже побывал у него рано утром, но состояние раненого внушало нашему начальнику опасения. Джоб оказался человеком на удивление деликатного здоровья, хотя внешне производил впечатление крепкого мужчины. Со вчерашнего вечера ему почти не стало лучше, а мы по-прежнему не знали, что можно сделать, чтобы ему помочь. Одно средство мы, впрочем, попробовали; зная, что Джоб со вчерашнего утра ничего не ел, мы попытались влить ему рот хотя бы несколько капель горячей воды, в которую добавили рома и патоки, ибо полагали, что его слабость объясняется не только раной, но и общим истощением. Мы провозились с ним больше получаса, но нам так и не удалось привести Джоба в чувство настолько, чтобы он смог глотать; поить же его насильно мы не хотели, боясь, что парень может захлебнуться. В конце концов нам волей-неволей пришлось оставить нашего товарища в палатке, а самим заняться текущими делами, коих у нас было предостаточно.

Но прежде чем мы приступили к нашим дневным трудам, боцман повел всех нас в долину, чтобы самым тщательным образом обследовать ее и убедиться, что там не скрываются хищные твари или какие-то сверхъестественные чудовища, способные напасть на нас во время работы; кроме того, ему хотелось узнать хоть что-то о природе существ, которые беспокоили нас прошедшей ночью.

Утром, когда ходили через долину за топливом, мы старались держаться ее примыкавшей к утесу окраины; теперь же пробирались непосредственно к центру грибного леса, держа курс на таинственный колодец или бассейн, расположенный в самой низкой части острова. Почти сразу я заметил, что, хотя почва в долине была довольно мягкой, на ней не оставалось никаких следов, ибо она пружинила под ногами подобно губке, и лишь кое-где вмятины от наших ног заполнялись нечистой, гниловатой водой. Только вблизи ямы-колодца земля до того раскисла от влаги, что наши башмаки проваливались в нее довольно глубоко, оставляя отчетливые отпечатки. Именно здесь мы обнаружили нечто весьма загадочное и странное, повергшее нас в недоумение. На мягкой грязи у края ямы — здесь я должен упомянуть, что при ближайшем рассмотрении она напоминала рукотворный колодец куда меньше, чем при взгляде с вершины утеса, — мы увидели множество следов, которые были ровным счетом ни на что не похожи. Пожалуй, единственным, с чем можно было сравнить эти слегка изогнутые борозды, так это со следами гигантских слизней, но рядом с ними имелись и другие отпечатки, которые мог бы оставить пук живых угрей, которых то бросали в грязь, то подбирали снова. Так, во всяком случае, говорили многие из моих товарищей, и я просто привожу их слова.

Кроме следов, о которых я только что упомянул, земля около ямы была покрыта слоем блестящей слизи; такая же слизь, но в меньших количествах, встречалась нам среди поганок по всей долине, но, как я уже говорил, мы ничего такого, что могло бы пролить свет на природу таинственных ночных тварей, не нашли. Впрочем, чуть не забыл: значительное количество уже начавшей подсыхать слизи мы обнаружили на грибах в той части долины, которая примыкала к нашему пляжу; многие грибы здесь были сломаны или вырваны с корнем, и на них тоже осталась блестящая слизь. Глядя на них, я вспомнил мягкие, тупые удары, которые слышал ночью: несомненно, наши враги взбирались на грибы, чтобы следить за нами, ломая или выворачивая их из земли своей тяжестью, если, к примеру, на одном растении оказывалось сразу несколько существ. Так, во всяком случае, мне тогда подумалось.

На этом наш разведывательный поход закончился; мы вернулись в лагерь, и боцман дал каждому задание, но прежде мы сообща перевернули шлюпку, чтобы ему было удобнее заниматься ремонтом. Когда же шлюпка оказалась лежащей кверху дном, боцман заметил еще одно повреждение, которое невозможно было обнаружить, пока она стояла дном вниз. Как выяснилось, ближайшая к килю планка шпунтового пояса обшивки вышла из паза и тоже могла пропускать воду. Нам это показалось очень серьезным, но боцман успокоил нас, сказав, что все равно сумеет починить шлюпку, хотя теперь для ремонта понадобится несколько больше времени.