Остров Таусена - Абрам Палей

Таусен рассмеялся:

- Он интонации прекрасно чувствует и понимает. Еще маленьким щенком он проявил большие способности и привязанность ко мне. Я с ним был жесток: оперировал его для экспериментов - правда, под наркозом, но все же у него сохранились неприятные воспоминания об операционном столе и инструментах. Но он был уж очень подходящим экземпляром для опытов... И они дали, как видите, значительный результат...

Глава 14

Таинственные выстрелы

После обеда, когда за окном сгустились сумерки и в комнате зажгли свет, Таусен признался, что очень устал от ночных событий и сегодняшней охоты.

- Да и вам, мои молодые друзья, не мешает отдохнуть.

- Послушай-ка, - сказал Гущин Цветкову, как только они остались одни, зачем ты дал мне знак молчать?

- Когда это? - не сразу понял Цветков.

- Когда я чуть не сказал о наших гигантах.

- А зачем? Сам увидит. Тогда это будет убедительнее. Ведь ему кажется, что он неслыханную вещь сотворил. И вдруг так его разочаровать! Нельзя же без подготовки - десять лет он был оторван от мира...

- Ты, пожалуй, прав.

- Ну вот. А тогда это будет нагляднее, и, главное, огорчение смягчится радостью, что он опять в широкой человеческой среде, что сможет работать вместе с большими учеными.

- Ты убежден, Юра, что мы скоро будем там и что он отправится с нами?

- Безусловно. А ты?

- И я тоже убежден.

Внезапно Цветков схватил Гущина за руку, глаза его потемнели.

- Что ты, Юра! - удивился Гущин.

Цветков приложил палец к губам, делая знак молчать.

И тогда они услышали слабый, отдаленный звук выстрела.

- Это второй, - шепнул Юрий. - Скорей на крыльцо!

Они выбежали из дома. Морозный ветер слегка пощипывал лицо.

И вдруг в тишине со стороны бухты раздалось еще несколько смягченных расстоянием выстрелов.

- Кто может там стрелять? Ведь наши все дома, - удивился Гущин.

Он бросился в дом, схватил ружье, вернулся и выстрелил подряд три раза. И снова, словно в ответ, со стороны бухты донеслись три негромких выстрела.

- Да ведь это люди с Большой земли! Люди, Юрка! - закричал Гущин.

Он обхватил приятеля и закружил его. Выбежал на крыльцо Таусен. В большом доме вспыхнул свет. Оттуда бежали саамы.

- Что случилось? - встревоженно спросил Таусен.

- Люди, люди с Большой земли! - громко повторил Гущин.

- Да, это, очевидно, так, - сказал Таусен, когда ему объяснили, в чем дело.

И новым для него, взволнованным и резким тоном добавил:

- Мы сейчас отправимся им навстречу. Может быть, они дают сигнал и им нужна помощь?

Гущин с трудом сдерживал дрожь. Ему показалось, что у него под меховой шапкой зашевелились волосы.

Возбужденно переговариваясь, выбежали саамы.

Таусен отдал им распоряжения и скрылся в доме.

Через несколько минут Таусен, Гущин и Цветков были готовы. У крыльца их ждала группа вооруженных саамов.

Не успели они отойти от дома, как их нагнал еще один человек. Таусен осветил его фонариком. Москвичи с удивлением узнали Ганса. Правда, Таусен накануне сказал им, что рана Ганса не тяжела, и все же они не ожидали так скоро увидеть его на ногах.

Между Гансом и Таусеном произошел короткий разговор. Речь Ганса была так выразительна, что Цветков и Гущин поняли ее без труда: он настаивал, чтобы его взяли с собой, и при этом энергично двигал правой рукой, показывая, что она не болит. Но Таусен не согласился. Ганс, опечаленный, повернул к дому, а маленький отряд быстро направился к бухте.

- Да неужели они не двигаются? - возмущался Гущин. - В чем дело, не пойму!

Долго шли они молча, шагая в ногу, вглядываясь в даль.

Наконец между холмами засинело мере. На беспредельной синеве ритмично вспыхивали белые барашки.

Люди прошли между холмами и вышли к бухте. Теперь вода стояла высоко - был прилив. Печальная развалина судна "Мария" чуть колыхалась на прибрежных волках. А неподалеку от нее, вплотную к суше...

- Да это ракетоплан! - крикнул Гущин сдавленным голосом.

От машины поднялся человек и пустился бегом к ним навстречу с криком "ура".

Гущин первый бросился обнимать незнакомца и, не рассчитав своих движений, повалился вместе с ним на землю.

Незнакомец быстро встал и помог подняться Гущину. Он был очень молод вряд ли старше двадцати лет. Вздернутая верхняя губа придавала ему мальчишеский вид. Он был строен и крепок. Приветливым и в то же время недоумевающим взглядом смотрел он на островитян.

Гущин обернулся к Таусену; он видел впервые, как оживилось его лицо, засверкали глаза. Цветков молча взял руку Таусена, сжал ее, ощутил ее дрожь.

Саамы тоже с волнением смотрели на пришельца.

Юноша почувствовал неловкость от загнувшегося молчания.

- Кто вы такие, товарищи? - спросил он.

Дорогой нетерпеливый Гущин несколько раз уходил далеко вперед, но каждый раз Таусен сердито кричал ему вдогонку, чтобы он не отрывался от группы.

"Где они? Ждут у самой бухты или идут навстречу? - думал Гущин. - Может быть, они уже совсем близко - в темноте не видно, и через несколько минут или даже секунд мы с ними встретимся!"

Подойдя к Таусену, он поделился с ним своими соображениями.

- Повторите сигналы! - сказал Таусен.

Гущин на ходу вскинул винтовку и трижды выстрелил. Ветер, ровный, настойчивый, дул в сторону бухты. Через несколько секунд оттуда раздались три отчетливых выстрела - они звучали слабо, издалека.

- Видно, они и не думают двигаться к нам! Что их там держит? - с досадой говорил Гущин.

- Придем - увидим, - лаконически возразил Таусен.

Гущину хотелось броситься бегом, но он решил не сердить больше Таусена и с трудом сдерживал себя. Цветков почувствовал его состояние.

- Потерпи, Сурок, - шепнул он ему, - немного осталось.

Небо на востоке стало сереть. Начиналось утро. Медленно заалел на пасмурном небе восход невидимого за облаками солнца.

Рассвело. Перед ними расстилалась пустынная равнина. Вдали виднелись холмы.

- Повторить сигналы еще раз? - спросил Гущин.

- Не помешает, - согласился Таусен. - Пусть слышат, что мы приближаемся.

Гущин снова выстрелил три раза. Тотчас же раздались ответные выстрелы.

- Они приближаются! - радостно воскликнул он.

- Это мы приближаемся к ним, - возразил Таусен.

- Мы русские! - закричал Гущин.

От ракетоплана отделился и приблизился к ним еще один человек. Гущин сразу узнал его. Правда он впервые видел знаменитого полярного летчика, но хорошо знал его по портретам. Острые глаза, вертикальная морщинка на лбу над переносицей, молодое дерзкое лицо. Оно хорошо давалось художникам, фотографам и кинооператорам.

- Здравствуйте, товарищ Петров! - крикнул Гущин и схватил летчика за руку.

- О, смотрите-ка, это, видно, знакомые! - заметил юный спутник Петрова.