Девственный огонь - Элизабет Чедвик

— Давай послушаем. Как насчет марша? — предложил он, выбрав музыку и показывая, как работает механизм.

Джессика приуныла. Он купил сто валиков. Так они никогда не соберут деньги на собственный дом, а ей так хочется уехать отсюда. Полилась удивительная музыка, а Тревис тем временем подал ей еще один пакет.

— А вот второй. Ну-ка, разверни, — со смехом скомандовал он. — Ты удивишься.

Джессика развернула длинный, узкий сверток. «Зонтик?» — почему он решил удивить ее зонтиком? Он, правда, очень хорошенький, из кремового шелка с черными разводами, по краям оборка.

— Посмотри на ручку.

Джессика взглянула на ручку и в изумлении открыла рот:

— Она… она…

— … очень похожа на тебя.

— Неправда! Она же совсем без одежды.

— В этом я с тобой согласен, — рассмеялся Тревис. — Но и в одежде, и без одежды я всегда узнаю твое тело.

— Тревис Парнелл!

— С днем рождения, любимая, — Тревис обнял ее и стал целовать, сначала легко и нежно, потом все настойчивее, проникнув языком в ее рот, теснее и теснее прижимая ее к себе. Удивительное чувство охватило Джессику.

— Если ты мне не веришь про даму на зонтике, я думаю, мы должны сравнить.

Джессика сделала попытку к отступлению:

— Нас ждут внизу к обеду.

— Обед подождет. — Он посадил ее на кровать, снял туфли и чулки.

— А теперь иди сюда, — Тревис подвел ее к трюмо и начал сзади расстегивать блузку.

— Это же официальный обед, — запротестовала Джессика, наблюдая, как блузка соскользнула на пол, за ней последовала темная юбка, — на двенадцать персон.

— Значит, вначале их будет только десять, — наклонившись Тревис нежно целовал ей плечи, затем занялся застежками на нижней юбке.

Джессика затаила дыхание. Она никогда не наблюдала со стороны, как муж раздевает ее. Отражение в зеркале нижних юбок, соскальзывающих с бедер на ковер, странно будоражило ее.

— Она… Пенелопа очень разозлится, если мы опоздаем, — собственный голос, высокий и прерывающийся, казался ей чужим.

Тревис расстегнул корсет и опустил его вниз, к ногам, через голову снял ей сорочку, все время пристально наблюдая в зеркале, как его смуглые пальцы касаются ее белоснежной груди.

— Ты обиделась на нее?

— Да-а, — неохотно протянула Джессика, глядя на ворох сброшенной одежды у своих ног. Она стояла совершенно обнаженная.

— Переступи, — тихонько сказал Тревис и взял зонтик. — Вылитая ты, — чувственно прошептал он, сравнивая резную ручку с отражением Джессики в зеркале. Затем повернул ее и крепко прижал к себе. — Мы очень опоздаем к обеду.

Джессика через его плечо взглянула в зеркало, которое отражало ее белокожее тело, плотно прижатое к его сильному, смуглому, полностью одетому.

— Очень опоздаем, — согласилась она, вздрагивая от возбуждения и еще ближе приникая к нему.

Тревис взял ее на руки и понес в постель, осторожно обходя разбросанные Пенелопой вещи. Через несколько минут, глубоко войдя в нее и ритмично двигаясь, Тревис прошептал: «Посмотри в зеркало». Она повернула голову и увидела отражение их сплетенных тел. Она никогда не обращала внимания, что всякий раз, когда они занимались любовью при свете дня, при лампе, или даже при лунном свете, зеркало отражало их с Тревисом. Она смотрела в зеркало, чувствуя и смущение, и сильное возбуждение одновременно. Джессика закрыла глаза.

— Ты не хочешь смотреть?

Она покачала головой. С ним всегда так трудно контролировать себя. Дополнительная стимуляция ей не нужна.

— Еще раз, — пробормотал он, снова выгибаясь. — Может, нам повесить зеркало над кроватью? — Медленными глубокими толчками он доводил ее до экстаза. — Повесим его под пологом.

— Тревис, — выдохнула она.

— Г-м-м?

— Перестань… разговаривать… — У Джессики появилось ощущение, что ее тело становится невесомым, исчезло чувство реальности, вихрь пьянящего наслаждения подхватил ее. Своими же разговорами он отвлекал ее от этих ошеломляющих ощущений. — Вот так… еще…

— Все, что ты захочешь, любовь моя, — изумленный, он ускорил темп. — Так лучше?

Но Джессика уже не могла ответить, все вокруг исчезло и мир взорвался, рассыпавшись на тысячи осколков.

Джессика грустно глядела в окно. Казалось, что после опустошительного урагана в Галвестоне в Форт Ворсе не было ничего, кроме дождя. В течение последних недель сентября она добровольно помогала разным церковным и гражданским организациям по поддержке жертв урагана. Ее работу высоко оценили, она завела много новых друзей. Однако Пенелопа ко всем отнеслась неодобрительно, хотя почти никого из них не знала, и не разрешила Джессике пригласить их к себе. Если же кто-то из них был знаком Пенелопе, она обвиняла Джессику в попытке представить ее бессердечной, так как она отказалась принимать участие в благотворительной деятельности, не сопровождаемой громким общественным обсуждением.

Джессика уже перестала надеяться, что сможет угодить или просто понравиться матери. Она больше не волновалась по этому поводу. По всей видимости, настроение Пенелопы целиком зависело от принимаемого лекарства, и часто ее просто невозможно было выдержать. Джессика, по возможности, старалась избегать матери.

Самое худшее время наступало, когда Тревис по делам уезжал в Корсикану. Тогда Пенелопа становилась совершенно невыносимой. В присутствии Тревиса ее поведение было намного лучше, она как бы старалась поддерживать о себе хорошее мнение. Джессика никак не могла понять отношение Пенелопы к Тревису и ее кокетство с ним: несмотря на сохранившуюся красоту, она годилась Тревису в матери. Хотя Пенелопа и Хьюг очень часто предлагали свою помощь и услуги, Тревис не хранил деньги в Катлмен Банке и поэтому не мог принести им никакой финансовой выгоды. Джессика даже хотела, чтобы так получилось, это было бы компенсацией за их гостеприимство. Она не любила быть кому-либо обязанной.

Посмотрев еще несколько минут на дождь за окном, она вернулась в дамскую гостиную, мрачную и холодную, — гости в последнее время редко навещали. Джессике было грустно. Утро она провела за изучением законов, но без перспективы применить свои знания на практике ей это наскучило. Все остальное в этом доме она могла читать с одобрения Пенелопы, которая просматривала только модные журналы. Рассеянно Джессика взяла со столика номер «Вога», в нем, по крайней мере, попадаются интересные статьи.

Как ей хотелось ездить с Тревисом в Корсикану, но он ее с собой не брал, говорил, что ей там не понравится. Она предложила переехать туда, но Тревис пожал плечами и сказал, что у него есть бизнес и в Форт Ворсе, а у нее здесь семья. «Какая семья?» — мрачно подумала Джессика. Ее настоящая семья живет в Ведерфорде и в Пало Пинто. Она регулярно пишет им, пишет каждый день, но никто и не догадывается, как ей одиноко. Нет, она не чувствует себя несчастной с Тревисом. Она обожает его, но он так часто уезжает из города. Даже будучи в Форт Ворсе он уходит из дому в любое время дня и ночи, извиняясь и ссылаясь на коммерческие дела. Однажды на ее вопрос он заявил, что это вообще не ее дело. Никогда раньше Тревис не отвечал ей так небрежно и обидно.