Школа на Роковой Горе - Яна Никитина

Последнее, что я услышала, прежде чем за мной закрылась дверь, был полный ненависти шепот Генриха: "Я убью этого ублюдка"

Джеф ждал меня внизу. Он буквально дымился от ярости. Брызни на него водой - зашипит.

– Десять проклятий Египта и других стран на его голову. Чертов Генрих! - казалось он сейчас лопнет от ярости, - Вот уже второе пятно на моей репутации, и опять в этом замешан этот мерзавец. Однажды я его прикончу!

– Причем здесь Генрих. Просто хозяин раньше вернулся домой. Генрих с ним, по-моему, вообще случайно оказался, - я решила не упоминать, что объект его ненависти испытывает сейчас аналогичные желания. Может, обойдется без членовредительства.

– Когда имеешь дело с Генрихом, случайностей не бывает! - Джеф со всей силы пнул булыжник сантиметров семьдесят в диаметре.

Нормальный человек на его месте отбил бы ногу, но он даже не поморщился. Явно получивший магический импульс камень пролетел метров сто и с грохотом приземлился в какой-то колючий кустарник. Оттуда послышался протестующий вопль.

– "Поющие в терновнике", наверно, - фыркнул юноша. Потом он вдруг улыбнулся: - Ладно, забудем о наших проблемах, Марго. Как насчет того, чтобы завалиться в хороший кабак и выпить? Для успокоения нервов нет ничего лучше доброй компании и славного вина.

– Нет, спасибо. Я договорилась встретиться с Мерфи. Может, подкинешь меня до общежития?

Это было откровенное вранье, что Джеф, без сомнения, понял. Но видимо у него было не подходящее для споров настроение.

– Без проблем, - он щелкнул пальцами, вызывая летающий коврик, - Домчим с ветерком

Через пять минут мы приземлились около Школы.

– Ты не передумала? - Джеф помог мне слезть на землю.

– Нет, но еще раз спасибо за предложение. Кстати, я провела незабываемый вечер.

– Да уж, незабываемый. Это точно! - скептически хмыкнул Джеф, - Ну счастливо, красавица.

Он взмыл в воздух, и через минуту его силуэт растаял на фоне звездного неба.

До своей комнаты я добралась минут через пятнадцать. Во-первых, общага у нас не маленькая (в ней предоставляются места всем новичкам, а их, как правило, более тысячи). А во - вторых, я плелась черепашьим шагом: мне нужно было о многом подумать. Толкнув дверь костяшками пальцев, я вошла в свою квартиру. Только не подумайте, что я не запираю дверь. Конечно, в Секторах живут порядочные люди, но из-за фруктов вроде Джефа оставлять дверь нараспашку не рекомендуется. Просто наложенное на входе заклинание мгновенно сканирует ваше биоэнергетическое и магическое поля. Подделать их невозможно. Обмануть такой волшебный детектор может только тот, что имеет Высшую степень магии (обычно её называют степень Магистра). И снять это заклинание кроме автора способен лишь очень сильный маг. Создатель такого "привратника" может, правда, заложить в его память данные своих друзей. Тогда они смогут зайти в его обитель и в отсутствие хозяина. Во время давешнего ограбления мы потому и полезли на крышу, что на двери было такое заклинание, а Джеф, естественно, не входил в круг близких друзей Карлоса.

Из-под потолка, раскинув метровые крылья, на меня взирал великолепный золотой дракон. Его приволок Генрих, вскоре после того, как я закончила с дизайном своей квартиры. Здесь господствовал азиатский стиль: стены, затянутые шелком, преимущественно изумрудно - зеленым, панели из слоновой кости, медный пол, устланный мягкими циновками, картины китайской школы, японские веера в овальных нишах, фарфоровые статуэтки и вазы на широком открытом камине, вьетнамские светильники, красная лакированная мебель… Формы разных восточных культур здесь гармонично дополняли друг друга, создавая по-истине неповторимую обстановку.

Когда я наносила последние штрихи, явился Генрих со своим драконом.

– Я ничего подобного не заказывала, - заметила я, изучая подарок, - И вообще, азиатского в нем не больше, чем во мне!

– Главное из общей гаммы не выбивается, - пробормотал Генрих, водружая крылатого ящера над дверью, - Перед тобой, между прочим, не просто украшение. Это магическое существо. Я потратил на его создание уйму времени и энергии. Сейчас дракон погружен в волшебный сон, и ничего не слышит и не видит. Но стоит тебе произнести его имя и сказать "пробудись", как он тотчас очнется и будет готов защитить тебя от любой опасности.

Я бросила быстрый взгляд на ящера: он и в самом деле казался живым.

– Анрио, но зачем мне такой страж? Неужели ты думаешь, что в Секторах мне может грозить какая-то опасность?

Выражение лица юноши стало очень странным. Когда он заговорил, его голос звучал непривычно глухо:

– Иногда мне снится очень странный сон. Я вижу себя на развалинах некогда прекрасного города. Кругом бушует пламя, стонут умирающие. Я пробираюсь через руины и чувствую как в сердце впиваются ледяные когти страха, страха не за свою жизнь, я какого-то первобытного ужаса перед чем-то жутким, неведомым… Вдруг в окружающем меня мраке отчаяния словно появляется лучик света: на небольшом возвышении я вижу девушку в белом платье. Она смотрит на заходящее солнце, и ветер развевает её прекрасные золотые волосы. Она поворачивается ко мне и потягивает руку. Из-за дыма я не могу разобрать её лица, но каким-то внутренним зрением вижу слезы, струящиеся по её щекам. Я бросаюсь к ней, но в тот миг, когда я касаюсь её руки, мир взрывается. Огненный шар поглощает всё и вся…

Генрих замолчал. Я смотрела куда угодно, только не на него.

– Анрио, вряд ли этот сон пророческий, - мой голос тоже звучал хрипло, - В Секторах такого просто не может случиться… И вообще, с чего ты взял, что эта девушка в видении - я?

– Потому что она была мне дороже всего на свете, как и ты.

Отвернувшись, я уставилась на дракона. Ну не готова я еще была к подобным разговорам. Генрих осторожно взял мою руку:

– Не волнуйся, Марго. Я все понимаю. Я не буду тебя торопить. И поверь, я приму любое твое решение, каким бы оно не было.

Я вздохнула с облегчением. Улыбнулась юноше:

– Ну и как зовут этого дракона?

– Феб…

Даже погруженный в магический сон крылатый ящер казался живым. Бессменный страж, готовый по первому моему зову пробудиться от забытья и защищать свою хозяйку от любой опасности, пусть и ценой собственной жизни. Создавая это существо, Генрих вложил в него частичку души, частичку своей любви ко мне. Может быть, поэтому дракон так чутко воспринимал все мои эмоции. Стоило мне прийти домой злой или расстроенной, как его глаза вспыхивали изумрудным пламенем, словно плохое настроение могло предвещать неведомую опасность. Вот и сейчас в темноте сверкали два зеленых огонька…