АДМИРАЛ КОЛЧАК: ПРАВДА И МИФЫ - Владимир Хандорин

В противовес идее Принцевых островов, некоторые умеренные деятели предлагали созвать конференцию по координации всех антибольшевистских сил России. Но было ли это реальным? Думается, нет. Те, кто считал для себя приемлемым объединиться против красной Москвы с белыми – например, правые социалисты (энесы, меньшевики-плехановцы), – уже сделали это. Объединиться же с эсерами и основной массой социалистов было невозможно в силу упрямой приверженности последних лозунгам «чистой» демократии: они не могли простить Колчаку уже одного переворота 18 ноября.

Что касается правительств национальных окраин, тяготевших к отделению от России, их объединение с белыми было нереальным по причине бескомпромиссной приверженности последних великодержавной имперской идее. В следующей главе мы покажем это на конкретных примерах.

С другой стороны, ненависть к большевикам настолько ослепляла белых, что они в подавляющем большинстве – не исключая и своих вождей, над которыми довлела чисто военная психология – не понимали, что эффективная борьба с большевизмом немыслима без немедленного (не откладывая ни до Национального или Учредительного собрания) проведения в жизнь целого комплекса пропагандистских, социальных и политических мер. Явление большевизма как бы примитивизировалось в их сознании, до серьезной его оценки поднимались весьма немногие.

В этой связи читинская газета «Наш путь» высказала мудрые слова: если белые своими силами не могут уничтожить большевиков, значит, большевизм все-таки «не кучка разбойников, а широкое движение масс, принявшее лишь уродливые формы».[102] Ей вторила томская «Сибирская жизнь»: «Мы платим неслыханную подать в виде большевизма за нашу политическую, экономическую и культурную отсталость…за наше невежество и исключительную материальную бедность»,[103] говоря о том, что в западных странах с прочными демократическими традициями большевизм невозможен.

Та же «Сибирская жизнь», говоря об «обаянии» большевистской пропаганды в народных массах, писала: «Этому обаянию надо противопоставить нечто равноценное».[104] К сожалению, подобные трезвые мысли не подкреплялись реальными делами белых правительств, в коренных вопросах русской жизни не шедших дальше программных заявлений и откладывавших решение этих вопросов до будущего Учредительного собрания. А жизнь требовала их немедленного решения…

Некоторые белогвардейские газеты предлагали предать большевистских вождей во главе с В.И. Лениным и Л.Д. Троцким международному суду, подобно тому, как державы Антанты добивались этого в отношении бывшего германского императора Вильгельма. Основанием для этого они считали международный характер и направленность преступлений большевиков.

Любопытно при этом, что из двух главных большевистских вождей Троцкий вызывал у противников даже большую ненависть, чем Ленин. Сравнивая их, омская газета «Сибирская речь» писала: «Ленин – пусть безумный маньяк, готовый на преступления для достижения своих целей (ведь он верит твердо, что истину-то, формулу математически неопровержимую, он знает), все-таки это человек мысли и идеи. Троцкий – откровенный преступник по профессии, по призванию, по страсти».[105]

В глазах белых большевики были к тому же еще и «немецкими наймитами», поскольку брали в свое время деньги у немецкого генерального штаба для своей пораженческой революционной деятельности (по пресловутому принципу: «цель оправдывает средства»). Не случайно в стане белых так велика была общая ненависть к немцам и ко всему немецкому: ведь их считали не только пособниками большевиков, но чуть ли не главными виновниками прихода их к власти. Разумеется, это было так же наивно, как в наше время винить в гибели КПСС и крушении советского строя исключительно американцев на том основании, что они оказывали финансовую поддержку Б.Н. Ельцину.

Но факт остается фактом: ненависть к немцам была столь велика, что даже в канун 1919 года, когда Германия была уже повержена союзниками (Первая мировая война закончилась в ноябре 1918-го), даже такая либеральная газета, как «Сибирская речь», в своем новогоднем обращении во всеуслышание и без обиняков посылала «новогоднее проклятие Германии и всему германскому народу – народу отравителю» (выделено мной – В.Х.). Согласитесь, это уже неприкрытый шовинизм!

Когда просматриваешь белую прессу периода Гражданской войны, бросается в глаза, насколько чутко она реагировала на каждое действие и высказывание союзников: слишком многое зависело от их позиции в той обстановке. Это особенно резко контрастирует с традиционно равнодушным отношением русской интеллигенции к вопросам внешней политики, имевшим место до революции. В прежние времена ее гораздо живее занимали проблемы внутренней политики государства. Многолетняя оппозиция к российской имперской власти привела к тому, что патриотические чувства в кругах интеллигенции были развиты весьма слабо. Задаваясь вопросом, почему иностранцы порой позволяют себе пренебрежительное отношение к нам, газета «Сибирская жизнь» делала наблюдательный вывод: «Причина эта – в отсутствии самоуважения у русских. Иностранцы знают о нас немного, но наше отношение к своей же стране им, конечно, известно». Не правда ли, удивительно точное наблюдение и, увы, актуальное не только тогда, но и до сих пор?!

В Гражданскую войну проблемы внешней политики стали так сильно занимать интеллигенцию потому, что вопросы внутренние и внешние слишком тесно сплелись воедино. Чтобы победить большевиков изнутри, требовалась помощь извне.

Но в связи с постепенным разочарованием в ожиданиях широкой помощи и неприглашением представителей белой России на Версальскую мирную конференцию, подводившую черту под итогами Первой мировой войны, в стане белых появляется и растет чувство обиды на державы Антанты, вызванное ущемлением национального достоинства. Тем более что поначалу имели место заявления, позволявшие надеяться на представительство России в Версале как великой страны, понесшей огромные потери на войне и на протяжении трех лет державшей второй фронт, без которого невозможна была бы конечная победа союзников.

В свою очередь, в декларации колчаковского правительства от 7 декабря 1918 года по поводу окончания мировой войны выражалась надежда на участие России в мирной конференции. Активно добивались этого и кадеты, с гордостью называвшие себя «политическими солдатами» этой войны. Резолюция восточного отдела ЦК кадетской партии от 31 января 1919 года содержала требования материальной помощи от союзников за военную помощь, оказанную им Россией в мировой войне, признания правительства Колчака и представительства России в Версале.